Чтение онлайн

— Не может быть. Господи, а я ничего не помню. Только единственное прикосновение к нему — и все. Что же все-таки произошло? Лео, а эта, его вселенная, она как, осталась?

— Нет. Все исчезло без следа.

Мы помолчали. Я никак не мог собраться с мыслями. В голове не укладывалось, как это все произошло. Рассказал бы мне кто-нибудь. Что же все-таки происходило в эту неделю.

Тем временем вокруг меня продолжалась активная деятельность.

— Лео, ты говоришь, что я целую неделю был в коме.

— Ну, не знаю точно, в коме ли, это так эскулапы Дорума сказали, но то, что ты ни на что не реагировал, это точно. Даже все их приборы показывали, что жизни

в тебе практически не было. Ты был как камень.

— А ты?

Здесь Лео несколько запнулся.

— Что ты хочешь узнать?

— А ты Лео, что было с тобой в это время?

— Ну, поскольку я был с тобой связан, то я тоже ничего не помню, — смущенно сказал мне мой друг. А потом после заметной паузы добавил. — Знаешь, Крис, со мной такого никогда еще не было. Чтобы вот так из памяти вылетело несколько дней. — И он покачал мохнатой головой. — Ты хоть что-то помнишь, а вот я ничего. Только все время чувствовал тебя, что ты жив, что ты борешься. Ну и помогал, насколько был способен.

Я был растроган, попытался привстать и дотянуться до моего друга, который сидел рядом с моим ложем. Но тут же на меня тучей набросились все врачи базы и силой заставили опять лечь. Да я особенно и не сопротивлялся, выжат был, как лимон. И это при моих-то способностях и возможностях. А может быть, это я о себе очень возомнил?

Без сил лежа на диване, я все-таки попытался восстановить картину последних минут перед своим забытьем, но ничего не вышло. Как я не напрягался, результат был один и тот же, ноль. Последняя картинка, которая отпечаталась у меня в мозгу, так это как я притрагиваюсь к своему двойнику, а дальше — немыслимая боль и черный провал.

Но до истины следовало докопаться, причем немедленно.

— Лео, что же, по-твоему, все-таки произошло? Ведь происходило же что-то в течение нескольких дней? Или я просто так валялся и никак не мог прийти в себя. Не пойму что-то ничего. — И здесь меня осенило:

— Дорум!

— Да, сир? — надо мною с заботливым выражением на лице склонился начальник базы.

— Скажите-ка, Дорум, что происходило с этим космическим образованием в то время, как я был без сознания?

— Сир, там такое творилось! Наши приборы словно посходили с ума. Такие показания выдавали, такого просто не бывает. — Голос его поднялся в восхищении, потом сообразно момента опять упал до почтительного речитатива. — И, сир, потом все мгновенно исчезло. На приборах все отметки уже несколько часов фиксируют обыкновенный космический вакуум. Сир, похоже, что вы его уничтожили. — Теперь в голосе Дорума чувствовалось неподдельное восхищение. — Как вам это удалось, сир?

Ха, если бы я знал как. Я опять глубоко задумался.

Из этого состояния меня опять вывел голос Дорума:

— Сир, вам необходимо пройти обследование, вы несколько дней были практически мертвы.

— Нет, спасибо, Дорум, я себя чувствую совершенно нормально. — Я узнал знакомые нотки в голосе фокса, вспомнил подобное исследование на Земле, страшное кресло со шлемом и неугасимую жажду исследования в глазах его соплеменника. Дай им волю, так они бы разрезали меня на кусочки и каждый кусочек разобрали на молекулы, чтобы установить истину. Нет уж, благодарю покорно. — Я абсолютно не нуждаюсь в услугах врачей. Через пару часов я буду совершенно здоров, а пока распорядитесь на счет хорошего завтрака для нас.

Лисья морда выразила явное разочарование:

— Как скажите, сир.

А я в немом отчаянии воззвал к Лидингу:

— Лидинг, я ничего не понимаю. Что произошло? Столько было разговоров о всемогущем монстре, о его

неуязвимости. Эти чудовищные, неоправданные средства, достаточно посмотреть только на эту огромную базу. И все ради чего? Ради того, чтобы я только прикоснулся к нему, и все, неужели все так просто? Или это только хитрый маневр с его стороны, он не исчез, а где-то затаился, и мы его недооценили?

— Успокойся, Крис, все происходило совсем не так, как тебе кажется. — Спокойно прозвучал у меня в голове знакомый голос.

— А как? — жадно спросил я.

— Все намного сложнее. Сколько ты провалялся без памяти, напомни.

— Дорум говорит, что несколько суток.

— Пять, — уточнил Лидинг. — Мы постоянно поддерживали с тобой контакт, — и после небольшой паузы уточнил, — и я могу сказать тебе совершенно точно — это были, наверное, самые трудные дни не только в твоей, но и в моей жизни. А поверь, прожил я достаточно долго и у меня есть, что вспомнить. Но эти дни — я никогда их не забуду.

— Да что же такое случилось в эти дни, расскажет ли мне кто-нибудь? — Взмолился я. — Что же я такое проспал?

— Да не проспал ты, а, наоборот, принимал самое непосредственное участие. Собственно говоря, только ты и действовал, ты да еще твой Лео, а мы все только наблюдали.

— Наблюдали за чем? Да говори же, наконец, не тяни, — опять взмолился я.

— Когда ты вступил в непосредственный контакт с ним, это был шок для тебя, и твое сознание практически отключилось. Ты боролся с ним на подсознательном уровне и если бы не твой ОП, вернее, если бы ты не подвергся раньше воздействию Оптимизирующего Процессора, то первые же секунды контакта для тебя стали бы и последними. Ты был как камень, но зато энцефалографы, или что там у них такое, приходилось менять почти ежесекундно, они не выдерживали и взрывались. Попроси Дорума и он тебе покажет, сколько и чего ты перепортил, когда так сказать, «спал». А что творилось в космосе в это время! Пространство раздирал такой катаклизм, что вся защита полигона мгновенно полетела и кто его знает, сколько и чего в эти мгновения возникло и было потеряно — это предстоит еще только определить. Думаю, что эта катастрофа войдет в историю не одной звездной расы, и многие ученые будут гадать о причинах этого явления. А сколько появится новых теорий! И только единицы будут знать точно, что в этот момент происходило и какой ужасной участи избежали остальные. А о тебе, дорогой мой, никто и знать не будет, опять таки, кроме нескольких посвященных. Это тебя не задевает?

— Нисколько. Я даже сам в это все не верю. — Я невесело рассмеялся. — Хотелось бы сказать, что это был страшный сон, но я даже и этого сказать не могу. Вот ведь как все получилось.

— А чего ты ожидал, поединка на шпагах?

— Да нет, я хотел посмотреть ему в глаза, надеялся увидеть там что-то человеческое, — с горечью сказал я.

— Ну и как, удалось? Что ты там увидел?

Я с огорчением ответил:

— Мрак! Полный мрак!

— Вот видишь. И перестань терзать себя, никого ты не убивал.

— Как же так, — вяло удивился я, — а он что, по-твоему, не человек?

— Нет, не человек в том смысле, в котором мы с тобой понимаем. Он жертва неудачного эксперимента. И в этом смысле мне, как и тебе, его очень жалко. — Лидинг замолчал, а потом опять продолжил. — А человек в нем погиб именно тогда. А сейчас ты сражался не с человеком, а с монстром. И бог весть, сколько жизней ты спас, уничтожив это чудовище.

Мы некоторое время молчали. Потом я опять спросил Лидинга:

— Ну а как ты считаешь, вправе ли вы были с ним так поступить.