Чтение онлайн

С наслаждением я растянулся на одном из удобных диванов, Лео по обыкновению устроился рядом, Дорум выжидающе остался стоять у входа:

— Сир, подходит ли вам это место?

— Спасибо, Дорум, это как раз то, что надо.

— Нужно ли вам еще что-либо?

— Нет, больше ничего не нужно, благодарю. Возвращайтесь в рубку и внимательно наблюдайте за объектом, а мы через несколько минут приступим.

Дорум бесшумно исчез, и мы с Лео опять остались вдвоем, если не считать дремлющего на моей шеи Хеоса.

Некоторое время мы просто отдыхали, потом я взглянул на Лео:

— Ну что, рыжий, тянуть дальше не имеет смысла, надо приступать к действию. Ты понимаешь, что мне от тебя надо?

— Скажи, — просто ответил Лео.

— Я сейчас опять вступлю с ним в контакт. Но на этот раз не сам,

ты меня подстрахуешь. Ты мне нужен для того, чтобы я смог выбраться обратно. В этот раз мне придется погружаться очень глубоко и сам я просто не смогу вернуться. Вот ты и будешь той ниточкой, которая поможет мне найти дорогу обратно. — Я немного помолчал, потом продолжил. — Была такая легенда у нас на Земле, там из лабиринта герою помогла выбраться нить Ариадны. А теперь ты будешь моей самой надежной нитью, Лео. — Я положил ему руку на голову, и мы некоторое время просто молчали, каждый погруженный в свои мысли. И в это время я почувствовал, как что-то издалека пытается нащупать контакт со мной. И я заспешил.

— Лео, пора действовать, он уже сам пытается меня найти, надо его немедленно опередить, иначе ничего из нашей затеи не получится. Быстрее, Лео, быстрее…

Я поудобнее устроился на диване, Лео подвинулся вплотную ко мне, я положил ему на голову ладонь, закрыл глаза, и все завертелось.

Тишина, мрак, непонятно где нахожусь и совершенно непонятно, что происходит, но явно ощущаю чье-то присутствие, и это ощущение все более крепнет, становится все более осязаемым, потом мрак медленно тает, превращаясь сначала в серую пелену, а затем в легкую полупрозрачную, серую дымку. Из нее медленно проступают очертания человеческой фигуры, которая неуверенными ломаными шагами медленно, вразвалочку приближается ко мне, потом скорость нашего сближения рывком возрастает, и неожиданно я лицом к лицу сталкиваюсь с самим собой. Да, это я, вот только я какой-то странный, гротескный что ли. От моего двойника, одновременно скалящегося и внимательно, с каким-то жадным болезненным любопытством вглядывающегося в меня, исходит ощущение опасности. Я не двигаюсь, внимательно смотрю не него, и некоторое, долгое для меня, время ничего не происходит. Потом неожиданно моих двойников становится двое, трое, и вот уже целая толпа «меня» окружает меня же. Толпы моих двойников выстраиваются ровными рядами, множатся и исчезают за горизонтом. Чувствую себя скверно, но по-прежнему никаких активных действий со стороны моего или моих двойников не наблюдаю. Осторожно, медленно я поднимаю руку, и все они синхронно, с дурацкой, словно приклеенной улыбкой, как куклы, повторяют мое движение. Я пытаюсь заглянуть ближайшему двойнику в глаза, тот тоже делает такое же движение мне навстречу, и мы оказываемся почти нос к носу. Я вижу пустые, ничего не выражающие стеклянные, без единого проблеска разумной жизни, глаза этого существа. Это просто манекен, кукла, слепо копирующая мои движения. Но должна же быть во всем этом хоть капля разума, кто-то ведь управляет всем этим балаганом. Я протягиваю руку и касаюсь моего двойника и абсолютно ничего не ощущаю. Холод, пустота. Отодвигаю его, касаюсь следующего, эффект тот же. Куклы, просто бездушные куклы. Тогда я, словно корабль, раздвигаю моих двойников и устремляюсь вглубь.

Не скажу, чтобы я боялся, но ощущение было неприятное. Я как-то, когда был маленьким, попал с отцом на фабрику одежды, где в одном из залов стояли и лежали толпы разных манекенов. Сначала было интересно, но постепенно, уходя все дальше и дальше вглубь, я заблудился. До сих пор помню ощущение ужаса от этих неживых, страшных людей, которые протягивали ко мне руки и слепые, незрячие, но все равно внимательно следили за каждым моим шагом. Сейчас ощущение было схожим, да вот только я был уже не тот.

Я шел и шел, раздвигая эту дурацкую, кривляющуюся, безликую толпу, конца которой все не было. И ничего, абсолютно ничего не менялось. Мне начала надоедать такая ситуация. Тогда я сам предпринял некоторые действия, провоцируя противника. Взял да и дотронулся со смыслом до ближайшего меня. Между мной и копией проскочила небольшая голубоватая искорка, и от этого прикосновения она съежилась и через секунду

просто распалась. Это воздействие повлекло за собой цепную реакцию уничтожения, один за одним мои копии распадались, и скоро я остался один в пустоте, из темной глубины которой за мной кто-то продолжал напряженно следить. Я ждал, ждал и некто, укрытый в глубине темноты. Ожидание затягивалось. И мне такая ситуация не нравилась: он мог ждать целую вечность, а я нет, с каждым мгновением эта темнота засасывала меня все глубже, надо было торопиться, пока еще я чувствовал связь с Лео и мог вернуться.

Я протянул перед собой руки, и из моих пальцев вырвались и унеслись в темную пустоту ослепительные лучи яркого радужного света. И в ту же минуту я услышал чей-то сдавленный крик боли, а потом передо мной опять появился я сам, но уже один. Этот «я» не кривлялся, а, потирая ужаленное лучами плечо, медленно приближался ко мне, выставив перед собой скрюченную руку. Я спокойно стоял. Не делая никаких попыток убежать или напасть. Я просто ждал. Он все приближался и приближался, пока, наконец, мы не оказались совсем рядом. Я смотрел ему в глаза и видел в них боль и ярость, но, увы, к моему глубокому сожалению, разума в них не было ни капли, а только безумная ярость раненого зверя. И тогда я попытался последний раз прорваться к его разуму:

«Брат мой, друг мой, услышь меня, протяни мне руку и я помогу тебе выбраться из этой темноты, безбрежного мрака к свету, к солнцу».

Но напрасно я напрягался в страшном усилии сломать барьеры, окружающие его разум. Разума за ними как раз и не было. Все так же бессмысленно тянулись ко мне его руки, чтобы схватить, раздавить, уничтожить. Все напрасно, все усилия тщетны, в его больном мозгу не было и капли разума. Проклятье на ваши головы, на тех, кто одел на него эту корону и лишил его самого ценного, возможности быть человеком. Что я мог сделать еще? Только одно-единственное, самое милосердное — потушить его бессмысленную, опасную для всего остального живого жизнь.

Я стоял и ждал, а он все приближался и приближался, и время растянулось, а может быть, и совсем замерло. И где-то далеко-далеко, на самом краю вселенной, я слышал отчаянный, зовущий меня голос Лео, а я все стоял и не мог пошевельнуться. Потом словно в полусне, с усилием поднял ему навстречу неимоверно тяжелую руку. Он все так же шел на меня, вытянув вперед свои руки, скалясь, пуская слюни, что-то крича и подвывая. Вид его был неприятен и ужасен. Я не понимал и, наверное, даже не слышал, что он говорил, весь был сконцентрирован в страшном усилии выстоять. А он все приближался и приближался и, наконец, спустя целую вечность наши руки встретились. Вспышка нечеловеческой боли. И все. Больше я ничего не помню. Я хотел бы рассказать всем, как это было. Но я больше ничегошеньки не помню, абсолютно ничего. Похвастаться тяжелой, изнуряющей битвой со страшным монстром мне так и не удалось.

Меня вытащил Лео. Это было единственное, что я знал твердо.

Когда я очнулся, мой ласковый ветер массировал мне спину и овевал лицо, а в помещении уже была куча народу: врачи, Дорум со своими сотрудниками, какие-то военные, люди в разноцветных и белых комбинезонах. Все кричали, размахивали руками, что-то говорили друг другу. Но я ничего не слышал, все было как в немом кино, совершенно беззвучно, и только ветер нашептывал мне слова утешения. С моей рукой что-то делал один врач, другой подсоединял меня к каким-то сложным устройствам, которые успели в несколько этажей вырасти возле моего дивана. Рядом внимательно следил за этой процедурой Лео, а я все думал, что же все-таки здесь творится. Куда все исчезло, откуда возникло и что вообще произошло.

Когда я мысленно поинтересовался об этом у Лео, он сказал, что я был практически без памяти несколько дней. Но меня не это интересовало, я даже не понял сначала, что сказал мне в эту минуту Лео, самая главная мысль все время ускользала от меня, но, наконец, я поймал ее и с затаенным страхом спросил:

— Лео, а что с нашим подопечным?

Лео был краток:

— Он исчез.

Я был потрясен.

— И все? Так просто?

— Ничего себе просто. Я тебя еле вытащил и едва сам ноги унес. Ты находился в коме почти неделю, да потом тебя еще несколько дней выхаживали, а ты говоришь «так просто». Радуйся, что живым остался.