Браслет
Шрифт:
– Не, ну ты глянь, чего творят!
– прорычал Санька.
– Полнейшая анархия!
– Что-то я особой любви в их глазах не наблюдаю, - не преминула Настя подковырнуть меня.
Я одарил её долгим взглядом, полагая, что его значение она поймёт и без слов, и, чувствуя, как во мне тоже закипает гнев, решительно повернулся к экрану:
– Щас мы их!
– А как же Бей?
– всё с той же неприятной усмешкой попыталась образумить меня Настя.
– Ну как ты можешь?!
–
Стрельба мгновенно прекратилась. По той причине, что стрелять стало нечем. Я повторил уже испытанный приём: всё оружие, а вместе с ним и одежда на бравых вояках, исчезли. Теперь на притихшей площади, залитой ярким солнечным светом, стояла кучка голых мужиков, растерянно разводя руками. Очень немногие из них могли похвастать атлетическим телосложением. Кривые ноги, отвисшие животы, дряблые мышцы вовсе не придавали мужественности их телам, привыкшим во всём полагаться на силу оружия.
Настя прыснула в кулак:
– Ну, ты без подколов не можешь!
– Верной дорогой идёте, командор!
– поддержал Санька.
– Пущай теперь попробуют поговорить на равных!
Где-то с минуту на площади было тихо. Только где-то неподалёку заливался грудной ребёнок, да булькала какая-то жидкость, вытекающая из пробитой ёмкости. Но эти звуки только подчёркивали напряжённую тишину.
Потом бандиты должным образом оценили свой, так сказать, наряд, и, стыдливо прикрывая интересные места, все разом загомонили. Они злобно оглядывались по сторонам, перемежая свою речь отборнейшим матом.
– Поразительно, - смущённо пробормотала Настя.
– Почему они общаются на своём языке, а ругаются всегда по-русски?
– Ну что ты! Как можно? На своём-то оно неприлично!
– усмехнулся Санька.
– А русский - он всё стерпит!
Развалившись в кресле, он с удовольствием разглядывал озадаченные лица попавших впросак воинов ислама.
Решив, наконец, что пора и честь знать, повоевали немного и хватит, посрамлённые "хозяева" в спешном порядке стали отступать. Но не тут-то было! Сначала один, за ним другой, а потом и все остальные стали натыкаться на невидимую стену, окружившую их, как выяснили они, со всех сторон. Круг, очерченный ею, оказался метров пяти диаметром.
Вояки ударились в тихую панику, с ужасом смотрели на крепкого жилистого мужика с волчьим взглядом и что-то визгливо ему высказывали. Вероятно, это и был тот самый "Ахмад", имя которого прокатилось по рынку испуганным шёпотом перед его выходом на "сцену".
Он молча подошёл к невидимой преграде и недоверчиво ткнул в неё пальцем. Тот упёрся в препятствие и дальше не пошёл. Он криво ухмыльнулся и ударил в это место кулаком. Стена мягко спружинила и отбросила кулак. Ахмад оглянулся на сообщников и что-то прорычал. Один из них, самый грузный, отошёл назад на несколько шагов, и, всё так же стыдливо прикрывая чресла рукой, попытался с разбегу проломить преграду всем своим немалым весом. Результат оказался тем же и он со стоном ватным тюфяком сполз по стене на землю.
– Твоя работа?!
– то ли спросил, то ли восхитился Санька.
– А то!..
– Занятно!
– хохотнул он.
– Такого цирка я ещё не видал!
Вместо
Бандиты, наконец, осознали, что оказались в западне. Ещё не до конца веря в случившееся, они, тихонько подвывая от страха перед непонятным явлением, заметались по очерченной стеною площадке, тщетно пытаясь нащупать выход. Однако дверь в данной конструкции не была предусмотрена.
Теперь и до посетителей и завсегдатаев рынка дошло, что с их обидчиками случилось что-то невероятное. То тут, то там над истерзанными прилавками начали появляться удивлённые и заинтересованные физиономии. Они переглядывались и вполголоса спрашивали друг друга о причине столь странной метаморфозы. Многие, осмелев, поднялись во весь рост и стали потихонечку приближаться к заколдованному кругу. Их примеру последовали остальные, готовые однако в любой момент дать задний ход. Но страшного ничего не наблюдалось, и торговый люд окончательно расхрабрился. Послышались насмешливые выкрики и откровенная брань. Вокруг сбившихся в кучу голых любителей пожить за чужой счёт собралась плотная толпа. В них полетели овощи, фрукты, вернее, то, что от них осталось, а то и просто палки и камни. Цели они, конечно, не достигали, но это ещё больше раззадоривало опьяневших от сдерживаемого долгое время чувства мести торгашей. Глаза их горели ненавистью, рты злобно перекошены и изрыгали проклятия на странной смеси русского и чеченского языков.
Бандиты, несуразные в своей наготе, стояли в центре круга и со страхом смотрели на беснующуюся толпу.
Я начал потихоньку сужать размеры "заколдованного" круга. Торгаши, заметив это и приняв как результат собственных проклятий, обрадовались и стали активно помогать, наваливаясь на пружинящую стену и упираясь ногами в изъеденный временем и войной асфальт.
Стоявшие в центре виновники "торжества" тоже усекли, что стена стала поддаваться натиску разъярённых мстителей, и этот факт не добавил им бодрого расположения духа. Их было человек двадцать, и из них только трое остались на ногах. Остальные взвыли и попадали на землю, в ужасе ожидая скорой расправы. Ахмад же и двое его соратников оказались не робкого десятка. Они, всё так же прикрываясь обеими руками, стояли и, тихо переругиваясь, исподлобья смотрели на взбунтовавшуюся "чернь".
Когда до бандитов осталось около полуметра, стена прекратила своё продвижение к центру. Это не понравилось жаждущим мести участникам "шоу" и они удвоили свои усилия. Разумеется, это ни к чему не привело. Толпа взбесилась.
Пора было переходить ко второй части "программы".
Совершенно чистое безоблачное небо вдруг изрыгнуло гигантскую ветвящуюся молнию, и она ударила в силовой колпак, прикрывавший бандитов. Он засветился ослепительно-ярким изумрудным огнём и воздух потряс ужасающей силы удар грома!
Весь присутствовавший на рынке люд, как подкошенный, повалился на землю. Даже Ахмад "со товарищи" послушно засверкал голой задницей, зарывшись головой в дорожную пыль.
И в наступившей тишине с высоты небес раздался продирающий до мозга костей низкий, спокойный в своем величии, голос:
– А Л Л А Х А К Б А Р !!!
Рядом со мной послышались жидкие аплодисменты.
– Браво, маэстро!
– Настя насмешливо кривила губы.
– Представление удалось на славу!