Блитвуд
Шрифт:
— Юные дамы, говоришь? Ведьмы, скорее! Вам не надурить старого Сайласа Трамбла. Я знаю, что происходит в той проклятой школе.
— Я искренне сомневаюсь в этом, мистер Трамбл. Если бы вы знали, не думаю, что шутили бы со мной, — предвещая недоброе, сказал мистер Беллоуз, — или оскорбляли бы моих подопечных.
Взгляд слезившихся глаз мистера Трамбла сместился на мистера Беллоуз и презрительно прошёлся по нему сверху вниз. Несмотря на то, что все мы восхищались ростом мистера Беллоуз и его приказным видом в классной комнате, я смогла увидеть с позиции грубой личности, такой как мистер Трамбл, как он представлялся не
— Redirezam tibi-zibus! — пробормотал себе под нос мистер Беллоуз.
Это была латынь? И разве это не мыслительное натяжение в сочетании с поворотной ситуацией, что как говорила нам миссис Календ, было правильным способом формировать заклинание? Не успела я пробежаться по спряжениям и склонениям в своём разуме, как капля слюны уже вознеслась в воздух прямо перед широко распахнутыми глазами Сайласа Трамбла. Сначала она медленно поднималась, дрожа в ярком солнечном свете как мыльный пузырь, но затем со следующей командой мистера Беллоуз она полетела в правый глаз мистера Трамбла.
— Почему ты!..
Я увидела, как мистер Трамбл завел назад руку, сжав её в кулак. Но ещё до того, как он смог размахнуться ею, я услышала звук колоколов в своей голове. Они отбивали громко и чисто, сокрушив тишину сонного городка. Рука мистера Трамбл безвольно упала, и он согнулся, другой рукой приложившись к уху.
— Прекрати это! — взмолился он, посмотрев на меня.
Но я не знала, как это остановить. Колокола отбили двенадцать раз и затем, когда они утихли, мистер Трамбл одарил меня диким взглядом и убежал через улицу, едва не попав под телегу.
— Хорошая работа, мисс Холл! — сказал мистер Беллоуз, похлопав меня по плечу. — Строго говоря, нам не позволено использовать магию на гражданских, но скорее всего, никто не поверит произнесенному Сайласом Трамблом слову.
— Надеюсь, что нет, — сказала я, всё ещё пребывая в шоке. Я была немного напугана, что колокольный звон сработал настолько эффективно. Я никогда раньше не видела, чтобы он вызывал у кого-то боль: — Я не хотела навредить ему.
— Ох, я уверен Сайлас Трамбл имеет похмелья гораздо хуже, чем то, что ты только что ему устроила, — сказал мистер Беллоуз, вытащив носовой платок и почистив носок своего ботинка. — Но скажите, что вы, девушки, делаете за пределами школы? Не должны ли вы готовиться к экзаменам? И не против ли правил покидать школьные угодья в Хэллоуин?
Мы обменялись виноватыми взглядами.
— Пожалуйста, не сдавайте нас, — стала умолять Дейзи.
— Всё это было… — начала Хелен, но Дейзи прервала её.
— Моей идеей, — вставила Дейзи. — Согласно последнему исследованию… ну… Доктора Фрейда, смена сценария стимулирует деятельность клеток мозга. Я подумала, что прогулка в деревню улучшит наши способности запоминать.
— Ах, — мистер Беллоуз поджал губы и постучал по ним пальцем. — Говорит ли Доктор Фрейд что-нибудь о действии чая и сдобных булочек на функционирование мозга?
Мы все непонимающе посмотрели на него.
— Ибо я направляюсь прямо сейчас на очень благоприятное чаепитие. Не хотели бы вы присоединиться ко мне?
Мы с Хелен взглянули друг на друга, но Дейзи ответила
— С удовольствием.
— Очень хорошо, — сказал мистер Беллоуз, широко улыбнувшись. — Пойдёмте.
Он подал руку Дейзи, и она приняла её, залившись ярко-красным румянцем. Хелен задержалась, чтобы поправить шляпку, смотрясь в отражение окна таверны «Крыло и Клевер».
— Что именно ты сделала тому мужчине? — спросила она.
— Понятия не имею, — честно ответила я. — Я просто не хотела видеть, как он причиняет вред мистеру Беллоуз.
— Пфф. Напомни мне не попадать тебе в немилость. Теперь пошли. Лишь небесам известно, к какой скучной обязанности мы приговорили себя.
Вздохнув, Хелен начала отворачиваться от отражения в окне. Однако нечто привлекло её внимание. Она сделала небольшой рывок и, быстро схватив меня за руку, потянула прочь. Тем не менее, прежде чем она сделала это, я увидела то, что всполошило её. В баре находился Натан Бекуит и из большой пинты пил эль. Хотя удивило меня совсем не это. В нескольких табуретах дальше от него, сидела мисс Эуфорбия Фрост, а рядом с ней был мужчина в накидке и фетровой шляпе Хомбург.
ГЛАВА 19
«Это мог быть любой мужчина в таком же наряде, что и мой преследователь в городе», — рассуждала я сама с собой, пока следовала за мистером Беллоуз и моими соседками по комнате, лавируя по жилым улицам Райнбека.
Большинство мужчин, без сомнений, носили накидку, их стиль вошёл в моду благодаря иллюстрациям к детективным историям мистера Конана Дойла. Да и не моё это было дело, что мисс Фрост решила встретиться с одним из них в таверне средь бела дня. Что касается присутствия там Натана… несмотря на моё желание спросить, обратил ли он внимание на мужчину, выпивавшего в компании мисс Фрост, вероятней всего, он истолкует мой вопрос как критику — и к тому же спросит меня, что я делала в деревне вместо того, чтобы учиться.
Стряхнув с себя уныние, в которое меня вверг вид этой накидки, я сосредоточилась на окрестностях. Вдоль улочек деревни Райнбек росли королевские кленовые деревья, оставшиеся на них красные и золотистые листья падали в сады красивых викторианских домиков, окрашенных в яркие цвета. Также я заметила, что у многих домов были свои собственные стеклянные оранжереи. Столь много сверкающих стеклянных крыш сделали деревню похожей на кристальную сказочную страну.
— Многие из жителей заняты выращиванием фиалок, — я услышала, как мистер Беллоуз объяснял Хелен с Дейзи, — но никто так не увлекается этим, как барышни Шарп.
— Шарп? — спросила я, догнав своих спутников. — Они имеют какое-то отношение к нашей мисс Шарп?
— Это её тёти. Вот к ним-то меня и пригласили на чай… ах, и мы уже на месте. Как вы можете видеть, они настолько влюблены в Viola odorata, общеизвестную как фиалка душистая, что покрасили свой дом в её цвета.
Мистер Беллоуз взмахом руки указал на дом в итальянском стиле со щипцовой крышей, окрашенный в яркий фиолетовый цвет, его лепнина и наличник были украшены белыми и жёлтыми оттенками, как сердцевина фиалки. Две чёрные чугунные урны, изобиловавшие не по сезону цветущими фиалками, стояли по обе стороны от главного входа. Стеклянная оранжерея сбоку от дома сверкала в солнечном свете.