Блитвуд
Шрифт:
— Ох, мисс… ну…
— Холл. Авалайн Холл.
— Само собой, — сказал он, посмотрев поверх моего плеча туда, где смеялась Вионетта Шарп. — Вы собираетесь писать стих у реки? Декламация мисс Шарп была очень… ну… вдохновляющей, не так ли?
— О, да, — согласилась я, — но… — я запнулась, посчитав, что неправильно будет критиковать своего учителя.
— Но что? — требовательно уточнил Беллоуз, внезапно он всё своё внимание сосредоточил на мне, а не на Вионетте Шарп. — Выскажитесь на чистоту, мисс Холл. Ничего иного кроме искренности я не ожидаю от своих учеников.
— Просто сейчас там будут десятки учениц, бродящих вдоль берега
Некоторое время Руперт Беллоуз очень внимательно на меня смотрел, а затем откинул назад голову и рассмеялся.
— Боже милостивый, ты права. Мой тебе совет — найди своё собственное наводящее на раздумья место. Когда я был в Кембридже, у меня такое место было на плоскодонном ялике на реке Кам. Тебе надо иметь здесь место для себя, иначе ты сойдешь с ума, — он мельком взглянул на мисс Шарп, словно знал в чём таилось его собственное безумие.
— Спасибо, мистер Беллоуз, — сказала я, — думаю, я знаю где оно может быть.
Руперт Беллоуз послал мне рассеянную улыбку, но я знала, что он не услышал меня. Как и любовник в стихотворении, он всё ещё находился в своём собственном сне наяву.
* * *
Вместо того чтобы пойти на берег реки, я забралась на четвёртый этаж и выскользнула из здания через посадочное окно на мостик для прохода по крыше. Когда я сидела снаружи с Натаном, я заметила, что тут была лестница, ведущая на крышу. «Что может быть лучше для размышления, — подумала я, — чем место наверху среди голубей и дымоходов». Плоские крыши были моим убежищем в городе; они могли стать тем же и здесь. Но когда я забралась на вершину замка Блитвуда, я обнаружила, что крыша была не только в моём распоряжении. Мне придется делить её с Жилли.
Он сидел на стуле снаружи деревянного сарая, встроенного в угол башни с зубчатыми бойницами. «Соколиная клетка», — предположила я. Через открытую дверь я смогла разглядеть два ряда соколов и ястребов, сидевших на своих насестах, они повернули головы в мою сторону, когда я приблизилась. Движение породило звон, который исходил от колокольчиков, прикрепленных к их лапам. На каждую птицу был надет искусно продуманный капюшон с кисточкой, заставив их выглядеть похожими на дамочек в своих лучших чайных шляпках. Однако птица, сидевшая на облачённой в перчатку руке Жилли, совсем не была похожа на леди в чайной шляпке. Она была огромной, как минимум шестьдесят сантиметров высотой, едва ли не затмевая малые размеры Жилли, с пушистыми белыми и серебристыми перьями, с когтями длиной в мой безымянный палец, с широкой сердцевидной миной, и огромными жёлтыми глазами, которые следили за каждым моим движением. «Сипуха», — подумала я, узнав её благодаря Одюбоновскиой гравюре, которую я однажды видела в библиотеке Астора.
— Ах, мисс Холл, — вполголоса промурлыкал Жилли, как будто я была ещё одной птицей, которую необходимо было разместить. — Я мог бы и догадаться, что вы найдёте сюда свою дорогу. Это был излюбленный насест вашей матери.
— Она часто кормила голубей на пожарном выходе, — сказала я, моё горло стянуло от воспоминания о лице мамы, омываемом светом, когда она выглядывала из окна, лепеча, подзывая птиц. — И она говорила с ними, — добавила я. — Неужели она… я хочу сказать, это что один из навыков, которому нас здесь обучают — разговаривать с птицами?
Жилли рассмеялся высоким жутковатым тоном, что
— Что ты думаешь, Блоссом? Ты готова к короткому вежливому разговору?
— Блоссом10? — спросила я, рассмеявшись от несоответственно яркого имени для создания, имевшего такую мрачную мину.
— Да, её собственное имя Блодьювед, с уэльского языка, но это труднопроизносимо даже для меня. Это имя означает «цветочное лицо», так что я зову её Блоссом. Я и думать не хочу, как она называет меня, — он поднял руку, так что лицо совы оказалось рядом с моим лицом. Она наклонила голову и издала долгое, печальное уханье, от которого я задрожала: — Ах, она уже заговорила с тобой. Ты ей нравишься. Расскажи ей что-нибудь, что не хочешь рассказывать той стае девушек, что собралась там внизу, и посмотрим, что она тебе ответит.
Чувствуя себя глупо, я подалась ближе к сове, которая повернула голову набекрень и стала оценивать меня своими жёлтыми глазами, размером с золотой дублон, и прошептала:
— Я не уверена, что это моё место.
В ответ Блоссом подняла свои огромные крылья и перебралась с руки Жилли на моё плечо, откуда она заулюлюкала мне в ухо. Она оказалась легче, чем я могла даже подумать, но её когти зажимали моё плечо в безжалостной хватке, которые, у меня не было никаких сомнений, они могут разорвать мою кожу и раздробить кости.
— Видишь, Блоссом думает, что ты принадлежишь этому месту, а она не принимает кого попало.
— Но не все считают, что моё место здесь, — сказала я, осмотрительно погладив перья совы. — По причине того, что мама была исключена.
Жилли что-то пробормотал себе под нос, что как я предположила, было бранным на его родном шотландском языке.
— Твоя мама была самой прекрасной, самой преданной из девушек, которые когда-либо ступали на холмы и тропы Блитвуда, и она решила уйти уже до того, как эти старые склочницы исключили её. Она сама мне об этом рассказала, стоя ровно на том месте, где сейчас стоишь ты. «Жилли, — сказала она, — я не могу оставаться в месте, которое подвергает гонениям бедные, беспомощные создания».
— Беспомощные создания? Она подразумевала образцы мисс Фрост?
Жилли нахмурился, он свёл вместе свои тёмные брови, подобно двум ястребам, сражавшимся за лёгкую добычу.
— Да, ей не нравилось видеть крошечных сияющих спрайтов, выставленными на показ подобным образом — я и сам это не люблю. Не то чтобы они не были опасными. Спрайты уводят многих странников в опасные места, — Жилли поднял свою тёмную голову и посмотрел на север в сторону леса Блитвуда. — Моя обязанность ходить за девочками, которые сбились с пути, прежде чем они будут пойманы более крупными созданиями. В лесу есть ужасные создания, мисс: гоблины, которые съедят плоть прямо с ваших костей; келпи, которые затянут вас в реку и высосут последний вдох из вашей глотки; боггарты, которые… ладно, неважно, что боггарты с вами сделают.
— А что насчёт Дарклингов? — выпалила я.
Жилли насупился.
— Ты видела одного из них?
Я кивнула.
— Прошлой ночью по пути назад из Рябинового круга. Он камнем обрушился вниз и распугал всех других созданий.
— Если он сделал подобное, значит, он хотел тебя лично для себя. Дарклинги самые худшие из всех них вместе взятых. Некоторые говорят, что первый Дарклинг был ангелом, который упал с небес из-за любви к женщине и именно поэтому они настолько жестоки к девушкам.