БЕГУЩИЙ В ЛАБИРИНТЕ
Шрифт:
— Томас... — прозвучало далеко и гулко, словно эхо в долгом туннеле. — Томас, ты слышишь меня?
Ему не хотелось отвечать. Когда боль стала невыносимой, его мозг отключился. Томас боялся, что если он позволит сознанию вернуться, мучения возобновятся с новой силой. Сквозь веки просачивался свет, но только открой глаза — и снова утонешь в боли. Он не пошевельнулся.
— Томас, это Чак. Как ты? Пожалуйста, чувак, не умирай!
В мозг ворвались воспоминания: Приют,
Томас со стоном заставил свои веки слегка приоткрыться. Взгляд наткнулся на пухлую мордашку с перепуганными глазами. Чак. Но тут страх во взоре мальчика сменился радостью, и улыбка озарила его лицо. Пусть мир идёт к чертям — Чак был счастлив.
— Он очнулся! — завопил мальчик, ни к кому не обращаясь, потому что в комнате больше никого не было. — Томас очнулся!
Томаса подбросило от его вопля, и он снова закрыл глаза.
— Чак, ну что ты так разорался? Мне и без того тошно.
— Извини, но я так рад, что ты жив! Скажи спасибо, что хотя бы не целую тебя взасос.
— Только этого ещё не хватало! — Томас снова открыл глаза и заставил себя сесть на постели, прислонившись спиной к стене и вытягивая ноги. Всё ныло — и суставы, и мышцы. — Как долго я был в отключке?
— Три дня. На ночь мы запирали тебя в Кутузке — там безопаснее всего — а днём переносили сюда. Раз тридцать думали, что откинешь копыта, а глянь на тебя сейчас — как с иголочки!
Хм, вот уж точно — «с иголочки». Интересно, каков же он был в разгаре Превращения?
— Гриверы приходили?
Ликующее настроение Чака мгновенно улетучилось, улыбка померкла, глаза уставились в пол.
— Ага. Забрали Зарта и ещё пару других. По одному за ночь. Минхо с Бегунами прочесали весь Лабиринт — а вдруг найдётся выход или ещё что, к чему можно было б приложить тот дурацкий код, который вы там выискали. Не-а, ничего. Как ты думаешь, почему гриверы забирают только по одному шенку за ночь?
У Томаса замерло сердце — ему был известен точный ответ на этот вопрос. А также и на многие другие. Он теперь знал достаточно, чтобы утверждать: знание — не всегда сила. Иногда лучше не знать.
— Позови Ньюта и Алби, — сказал он наконец. — И скажи, чтобы они созвали Сбор. Да поживее.
— Ты это серьёзно?
Томас вздохнул.
— Чак, я только что прошёл через Превращение. Ты думаешь, я в настроении шутить?
Без единого слова Чак сорвался с места и вылетел из комнаты. Отдалившись на солидное расстояние от комнаты больного, он снова принялся вопить во всю мочь, призывая Ньюта.
Томас закрыл глаза и прислонился головой к стене. Потом мысленно позвал:
«Тереза!»
Она
«Какой же ты дурак, Томас! Самый форменный придурок!
«Я должен был это сделать».
«Последние несколько дней я тебя просто ненавидела. Ну и хорош же ты был! Вены вздутые, кожа — как у мертвеца... Словом, красавец».
«Так прямо и ненавидела?» Он был счастлив услышать, что до такой степени небезразличен ей.
Она помолчала.
«Ну, это я так пытаюсь вдолбить в твою дурную башку, что убила бы тебя, если б ты умер!»
На сердце у Томаса потеплело и, сам тому удивившись, он поднял руку и дотронулся до своей груди — там, где разлился жар.
«Угм-м... спасибо... наверно...»
«Итак. Что ты вспомнил?»
Он собрался с мыслями.
«Много чего. Помнишь, ты сказала о нас с тобой? Что происходящее здесь — это наша работа?
«И что? Это правда?»
«Мы сделали много плохого, Тереза». Он почувствовал — его собеседница в смятении, как будто её одолевают тысячи вопросов и она не знает, с которого начать.
«Ты узнал что-нибудь о том, как нам вырваться отсюда? — Она явно не желала знать, в чём выражается её участие в этом самом «плохом». — Выяснил, как нам использовать код?»
Томас помолчал: не хотелось разговаривать об этом, прежде чем он хорошенько всё не обдумает. Их единственный шанс на спасение был, по существу, равноценен самоубийству.
«Может, и выяснил, — сказал он наконец, — но от этого, поверь, не легче. Нам позарез нужно собраться. Ты тоже должна быть на Сборе — у меня вряд ли хватит сил повторить всё это ещё раз».
Они оба надолго замолчали, каждый явственно ощущал безрадостное настроение собеседника.
«Тереза?»
«Да?»
«Лабиринт не имеет разгадки».
Она долго молчала прежде чем ответить: «Думаю, теперь это ясно всем».
Томасу было больно слышать безнадёжную тоску в её голосе, она эхом отдавалась в его собственном сознании. «Не волнуйся. Создатели всё же подготовили для нас путь на свободу. У меня есть план». Ему хотелось подарить ей хоть немного надежды.
«Да что ты?» — скептически бросила она.
«Представь себе. Смертельно опасный путь. Наверняка многие из нас погибнут. Ну как, звучит обнадёживающе?»
«Ещё как! И что же это за путь?»
«Мы должны...»
Но прежде чем он закончил свою мысль, в комнату ворвался Ньют.
«Потом доскажу, — поторопился завершить разговор Томас.
«Давай там побыстрей!» — воскликнула она и прервала связь.
Ньют подошёл к кровати и присел рядом.
— Томми, да ты совсем неплохо выглядишь! Как будто и не болел.
Томас кивнул: