Чтение онлайн

— Но зачем? — спросил Ньют. — На кой хрен им это понадобилось?

Томас поднял руку, призывая к тишине.

— К этому я и веду. Как я уже говорил, они хотели проверить нас, посмотреть, как мы будем реагировать на то, что они называют Вариантами, как управимся с проблемой, у которой нет решения. Выяснить, можем ли мы работать в группе, даже удастся ли нам построить маленькое общество. Они обеспечили нас всем необходимым и подсунули нам задачку, выполненную в виде наиболее распространённой в нашем мире головоломки — лабиринта. Всё было подстроено так, чтобы заставить нас думать, что решение

имеется, надо только поднатужиться, работать больше и думать лучше. Одновременно должно расти разочарование и безнадёжность — ведь найти выход не удаётся. — Он обвёл всех взглядом, чтобы убедиться, все ли слушают. — Так вот, говорю вам — решения нет.

Комната взорвалась гомоном голосов — все заговорили разом, засыпая Томаса вопросами. Тот снова воздел руки кверху. Как бы ему хотелось просто передать свои мысли прямо в мозги своих слушателей, не прибегая к словам!

— Вот видите? Ваша реакция только подтверждает мои слова. Большинство людей к этому времени уже бы сдались. Но мы с вами отличаемся от большинства людей. Мы не могли примириться с тем, что загадка неразрешима — особенно если дело касается такой простой штуки, как лабиринт. И мы продолжали бороться, невзирая на полную безнадёжность борьбы.

Томас осознал, что произносит свою речь всё с большим жаром, даже лицо запылало.

— Но какова бы ни была причина, от всего этого меня тошнит! Гриверы, движущиеся стены, Обрыв — всё только элементы дурацкой проверки! Нас использовали, нами вертели, как хотели. Создатели желали, чтобы мы продолжали корпеть над разгадкой, которой вообще никогда не было. Тереза — тоже часть игры, её послали сюда, чтобы она привела в действие механизм Конца — что бы это ни значило. Место перестало функционировать нормально, небо стало серым, и так далее и тому подобное. Они пытаются довести ситуацию до абсурда, одна Варианта безумнее другой. Как мы будем реагировать? Насколько у нас хватит силы воли? Не начнём ли бросаться друг на друга? А те, кто выживет, нужны для какой-то очень важной цели.

Котелок поднялся со своего места.

— А то, что люди погибли? Это тоже часть их миленького плана?

Томасу стало страшно: а вдруг Стражи дадут волю своему гневу да и выльют его на голову самого Томаса — ведь он так много знает? А ведь дальше им предстоит услышать кое-что похуже...

— Да, Котелок, гибель людей тоже входит в план. Причина, почему гриверы убивают только по одному за ночь, в том, чтобы мы все не оказались на том свете слишком быстро — нам дают время найти верный путь. И в конце этого пути выживут самые приспособленные. Отсюда вырвутся только лучшие из нас.

Котелок с досады дал пинка своему стулу.

— Тогда заканчивай с разглагольствованиями и переходи к фокусу с побегом!

— Перейдёт, — тихо сказал Ньют. — Заткнись и слушай.

Минхо, который большую часть времени сидел молча, прочистил горло.

— Что-то мне подсказывает — то, что я сейчас услышу, не заставит меня плясать от радости.

— Скорее всего нет, — согласился Томас. Он на секунду прикрыл глаза и обхватил себя руками. В следующие минуты всё и решится. — Создатели хотят отобрать лучших из нас для своих особых планов. Но эту честь нам придётся заслужить. — В комнате

повисла тишина, глаза всех присутствующих были устремлены на говорящего. — Код.

— Код? — переспросил Котелок. Его голос чуть посветлел, а в глазах зажглась искорка надежды. — Какой ещё код?

Томас твёрдо посмотрел ему в глаза, выдержал паузу и сказал:

— Он был скрыт в движении стен. Кто-кто, а я должен был бы это знать. Я присутствовал при создании Лабиринта.

Долгое время никто не мог вымолвить ни слова — только сидели с ошарашенным видом и пялились на Томаса. На лбу у того выступила испарина, ладони похолодели и тоже покрылись липким потом. А ведь надо было продолжать...

Ньют, столь же растерянный, как и все остальные, наконец нарушил тишину:

— Ты о чём это вообще?

— Сначала мне нужно кое-что открыть вам. Насчёт нас с Терезой. Когда Гэлли обвинял меня во всяких пакостях — у него была на это веская причина. И все другие, которые прошли через Превращение, тоже узнали меня.

Он ожидал взрыва возгласов, потока вопросов — но все как в рот воды набрали.

— Мы с Терезой... ну, мы другие, — продолжил Томас. — Мы с самого начала были вовлечены в работу над Испытаниями Лабиринтом. Но, клянусь — против своей воли. Поверьте, это правда.

На этот раз тот же вопрос тупо повторил Минхо:

— Томас, что ты мелешь?

— Создатели использовали нас с Терезой. Если бы вы сохранили воспоминания о прошлой жизни, то наверняка захотели бы разделаться с нами. Но я просто обязан был рассказать об этом, чтобы вы поняли — теперь нам можно доверять. Чтобы вы поверили мне, когда я расскажу о единственно возможном пути отсюда. — Томас обвёл лица Стражей внимательным взглядом, вновь задаваясь вопросом — стоит ли ему продолжать? Поймут ли они его? Но выхода не было — он должен был рассказать всё без утайки. Должен.

Он глубоко вдохнул и кинулся как в омут:

— Мы с Терезой помогали конструировать Лабиринт. Мы помогали в организации всего этого мероприятия.

Все по-прежнему пребывали в таком ошеломлении, что никто не смог выдавить из себя ни слова. Томас решил, что они либо не поняли его, либо не поверили.

— Ну и как это понимать? — наконец подал голос Ньют. — Тебе же на фиг только шестнадцать! Какой из тебя к чёрту конструктор, да ещё этакой долбаной штуковины, как наш Лабиринт?

Томас даже сам было засомневался, но быстро опомнился — он доверял своим воспоминаниям. Да, шизуха полная, но так оно и происходило.

— Мы были... ну, сообразительнее других. Думаю, проверка на сообразительность — одна из Вариант. Но гораздо важнее то, что у нас с Терезой есть дар, делавший нас особо ценными в процессе конструкции и строительства этого места. — Он остановился. Наверняка они думают, что у него окончательно снесло крышу.

— Говори! — заорал Ньют. — Выкладывай, мать твою!

— Мы телепаты! Можем разговаривать друг другу прямо в головы, мля! — выпалил Томас. Выложив всё начистоту, он почувствовал стыд, как будто признался в карманной краже.