Чтение онлайн

— Эй, — пискнул Чак, при этом кусочек бекона вылетел у него изо рта. — У меня тут как раз по этому делу вопросец возник.

— Да что ты говоришь, Чаки? — с лёгким сарказмом спросил Ньют. — И что же это на хрен за вопросец?

Чак, похоже, призадумался, потом промолвил:

— Ну... Они нашли мёртвого гривера, ведь так?

— Ага, — подтвердил Ньют. — Спасибо за свежую новость.

Чак в задумчивости несколько секунд стучал вилкой по столу.

— Да вот я всё думаю: кто же его убил?

«Вот это вопрос так вопрос!» — подумал Томас.

Он ждал, что ответит Ньют, но так и не дождался. Очевидно, тот тоже стал в тупик.

Всё утро Томас провёл со Стражем Садов — «стоял воронкой кверху», по меткому выражению Ньюта. Зарт — тот самый, что занял место во главе шеста во время Изгнания Бена, — был высок, черноволос, и от него по непонятной причине пахло кислым молоком. Немногословный, он показывал Томасу, как и что, пока тот не усвоил достаточно, чтобы начать работать самостоятельно. Томас полол, обрезал абрикосовые деревья, сажал тыквы и цуккини, собирал зрелые плоды. Эта работа его не вдохновляла, на ребят, трудящихся рядом, он не обращал внимания, но, как ни странно, ему было и вполовину не так тошно, как под началом Уинстона на Живодёрне.

Они с Зартом пропалывали длинный ряд кукурузы, когда Томас решил, что пришла пора начать задавать вопросы. Страж Садов казался не таким неприступным, как другие.

— Зарт, — позвал он.

Страж взглянул на него и тут же вернулся к работе. У парня были тяжёлые веки и вытянутое лицо, так что он всегда выглядел так, будто ему всё на свете осточертело.

— Да, Чайник, что ты хотел?

— Сколько здесь вообще Стражей? — нарочито небрежно спросил Томас. — И какие виды работ?

— Ну... Здесь у нас Строители, Жижники, Таскуны, Повара, Картёжники, Медяки, Червяки, Мясники. Ах, да, Бегуны, конечно. Ну, может, я кого забыл. Мне нет дела до других, своих забот по горло.

Большинство слов говорили сами за себя, но парочка звучали странновато и непонятно.

— Что такое Жижники? — К этой группе относился Чак, но мальчик никогда не распространялся о своей работе. Просто отказывался говорить, и всё.

— Когда шенки ни на что другое не способны, они становятся Жижниками. Чистят туалеты, души, кухню, ну там, Живодёрню после забоя, всё такое. Проведёшь денёк с этими беднягами — света белого не взвидишь, можешь мне поверить.

Томас почувствовал укол вины перед Чаком, вернее, ему стало жаль мальчика. Он так старался быть со всеми в дружбе, но, похоже, никому он особо не нравился, можно сказать, на него попросту не обращали внимания. Ну да, он, конечно, легко приходил в возбуждение и был слишком говорлив, но Томас был рад иметь его в числе своих друзей.

— А откуда такое название — Червяки?

Зарт прокашлялся и отвечал, не отрываясь от работы:

— Так говорят, потому что они делают всю тяжёлую работу в Садах — ну, там, копают канавы и всё

прочее. А когда такой работы нет, то они занимаются чем-нибудь другим. Вообще-то говоря, многие здесь, в Приюте, входят в несколько разных рабочих групп. Тебе кто-нибудь об этом говорил?

Томас не ответил и продолжал задавать вопросы, стремясь получить как можно больше информации.

— А чем занимаются Таскуны? Знаю, они заботятся о мертвецах, но ведь смерть — не такое уж частое явление, я правильно понимаю?

— О, это жуткие ребятки. Они служат охранниками, ну, и вроде полиции у нас. Все просто обожают называть их Таскунами. Вот уж позабавишься в тот день, когда будешь работать с ними, братан! — Он прыснул. Томасу впервые довелось слышать как смеётся Зарт — в его смехе было что-то очень подкупающее.

У Томаса в запасе было много вопросов. Очень много. И Чак, и все другие приютели выдавали ему информацию по крохам. А вот Зарт ничего не имел против «а поговорить». Но Томасу вдруг расхотелось болтать. В его мыслях ни с того ни с сего возникла новоприбывшая девушка, потом Бен, потом мёртвый гривер — вроде бы сама по себе неплохая штука, но... Похоже, во всём было своё «но».

Да, его новую жизнь сладкой не назовёшь.

Он глубоко вздохнул. «Работай давай», — сказал он себе. И последовал собственному совету.

Через пару часов после полудня, когда настало время перерыва, Томас был едва жив от усталости. Стояние вниз головой и ползание на коленях по грязи — отстой, а не работа. Итак, Живодёрня и Сады — зачёркиваем оба.

«Бегуном! Дайте мне стать Бегуном!» — подумал юноша и ещё раз подивился, почему ему так этого хочется. Но хотя он и не понимал, откуда взялось столь страстное желание, сопротивляться ему было невозможно. Девушка тоже занимала много места в его думах, но мысли о ней он постарался засунуть подальше в закоулки сознания.

Усталый и измочаленный, он направился на кухню — хотелось чего-нибудь перекусить и попить воды. Честно говоря, ему сейчас под силу запросто умять полноценный обед, несмотря на то, что ланч был всего пару часов назад. Даже от свинины бы не отказался.

Он вгрызся в яблоко, потом плюхнулся на землю рядом с Чаком. Ньют тоже был здесь, но сидел в сторонке, ни на кого не обращая внимания. Глаза у него воспалились, а лоб изрезали глубокие морщины. Томас видел, как бывший Бегун кусал ногти — раньше такого за Ньютом, кажется, не водилось.

Чак тоже это заметил и озвучил вопрос, вертевшийся в голове у Томаса.

— Да что с ним такое? — прошептал мальчик. — Выглядит ну в точности, как ты, когда только выполз из Ящика.

— Почём я знаю? — ответил Томас. — Пойди да спроси!

— Эй вы, я слышу каждое ваше клятое слово! — отозвался Ньют в полный голос. — Не удивительно, что народ терпеть не может спать рядом с вами, шенки долбаные.

Томас покраснел, словно воришка, но он искренне беспокоился — Ньют был одним из немногих, кто ему по-настоящему нравился.