Чтение онлайн

Моя девочка пыталась меня защитить, пока внутри неё росла наша дочь. Самой нужно было укрытие и защита... а я оставил её. Позволил разорвать связи с семьей, с друзьями. Мог повлиять, не позволить остаться в одиночном вакууме.

Мне не нравится её дружок Лиам, он для меня — как заноза под ногтем. Но, как бы то ни было, по гроб жизни буду ему должен. За то, что не бросил, берег моих девочек, пока меня не было рядом — любую просьбу выполню, пусть только скажет.

Сзади сухо щелкает замок.

Напрягаюсь каждой

мышцей, чувствуя зарождающийся адреналин, бьющий в виски. Первая мысль — вернулась. Одежду обещала принести.

Гашу порыв рвануть к ней и затащить к себе под струи воды, целовать, пока не сдастся, пока снова не станет моей.

Только моей.

Резко обернувшись, распахиваю дверцу кабины и… замираю.

На пороге стоит подногтевая заноза. В руках — стопка чистых вещей, голова слегка наклонена, взгляд изучающе мечется.

Секунда. Две.

Тишина такая, что слышно разбивающиеся о кафель капли, сопровождаемые звуком слива.

Размяв шею, Лиам кладет одежду на край раковины и напоследок бросает через плечо:

— Я сейчас сделаю вид, что мне очень нужно уехать. Не наделай глупостей, «мужчина-гроза». Теперь я чуть лучше понимаю Ми.

Странновато хохотнув, снова смотрит на меня снизу вверх.

— Но как человек ты мне не особо нравишься, Аристов.

Я столбенею. Слова цепляют за живое. В голове хаос: «Ты мне тоже, парень, ни хера не нравишься, но я тебе пиздец как благодарен».

Однако сказать это вслух — признать свое поражение.

— Но я — это я, — продолжает тем временем Лиам. — И сейчас я здесь лишний.

Дверь закрывается, оставляя меня стоять в густом облаке пара.

Чувствую себя везучим ублюдком, которому выдали незаслуженный аванс.

Главное — не проебать бы теперь.

Горячая вода немного отпустила узлы в мышцах, тупая боль в ребрах стала мягче, текучей. Но ноги всё равно ватные, предательски подкашиваются.

Сейчас бы рухнуть в кровать и выключиться суток на двое, чтобы к празднику моей маленькой разбойницы быть в форме, а не напоминать ходячий труп.

Но роскошь — не про мою жизнь.

Завтра вечером этот гребаный партнерский ужин с Дейвом Нельсоном, а перед ним — балет. «Лебединое озеро». Очередная реплика, на которую мне тошно будет смотреть.

Я видел этот спектакль десятки раз, и каждый раз на сцене летала моя Буба на своих бесконечных, сногсшибательных ногах. Смотреть на кого-то другого в этой роли — всё равно что пить безалкогольное пиво. Вроде похоже, но внутри — пустота.

Когда я только узнал об Эмми, мне хотелось придушить Мирославу. Собственными руками. Это ж надо было додуматься: при живом отце вписывать в документы какого-то левого мужика.

Фартануло, что всё вскрылось до того, как процесс удочерения завершился. Иначе мы бы с этим Шонами-Миллерами бодались до кровавых соплей.

Тогда, на пике ярости, я

подписал всё, что подсунул Нельсон. Красная пелена перед глазами мешала соображать. Я действовал на инстинктах, на диком желании доказать, что я еще чего-то стою.

Дейв предложил жирный куш: бабки, любую тачку из гаража, квартиру в любой точке города.

Была шальная мысль поселиться прямо здесь, в этом же доме, чтобы мелькать у неё перед глазами каждое утро, выжигать ей нервы своим присутствием. Но я взял себя в руки. Сделал по-умному: выбрал жилье поближе к клубу, где планировал тренировочный лагерь.

У Дейва, помимо пунктов договора, была лишь одна личная просьба: чтобы его дочка, Ингрид, улыбалась почаще.

Контракт простой: за год я должен вырастить ему чемпиона.

Кто-то в кризис среднего возраста покупает байк или дом на колесах, кто-то разводит породистых псов. У Нельсона пунктик другой — нереализованная мечта юности. Ему нужен свой гладиатор, личный пес, который будет жрать с руки и выполнять команды.

Он метил на меня, заманивал всеми благами мира, пока я трижды не разжевал ему, как дебилу: я слишком стар для этого дерьма. Ему нужна молодая кровь, а я — лишь тренер, проводник в мир большой боли.

Встану в строй — займусь его «проектом». А там либо продление, либо расход в разные стороны.

Тогда, в Москве, этот план казался мне единственным выходом из тупика. Теперь, стоя в этой чужой ванной, я уже ни в чем не уверен.

Жар от воды наконец-то выбивает из мышц эту гребаную свинцовую тяжесть. Боль тупится, становится смазанной, как старый шрам.

Всё время рядом с разбойницей…

Кто бы сказал мне полгода назад, что я подсяду на это — не поверил бы.

А оно вон как: пара месяцев, и я уже «папа».

Втрескался в неё с первого взгляда, как только разглядел в этом маленьком личике свою Бубу.

Сука, до чего же это круто — быть отцом.

Смотрю на Мечникову, на мелкую, и внутри всё переворачивается. Хочу ещё. Хочу пережить это с ней по-настоящему, на двоих. Хочу видеть её с животом, чувствовать, как там «загружается» наш новый мир.

Вопрос только в одном — как её вернуть?

Мирослава на меня почти не смотрит. Ломает комедию, строит из себя железную леди, всем видом кричит: «Смотри, Аристов, как мне охеренно без тебя!»

Но я же не слепой. Я это тело по миллиметру изучил, я каждый её вздох на вкус знаю.

Повадки её сдают с потрохами. Языком чешет, что влюблена в свой «костюм» по уши, а кожа на меня отзывается, как на разряд тока.

Постоянно пихает меня к каким-то левым телкам, а сама искрит так, что воздух плавится.

Ревнует? Или я просто, как последний торчок, выдаю желаемое за действительное?

Бля, запутался в край.

Сегодня опять примчалась. Заведенная, дикая — огонь-девочка.