Чтение онлайн

— Мира?! — в голосе друга столько искреннего, почти детского восторга, что я на секунду забываю обо всех масках.

Плевать, что Лёшка в крови и поту, а на мне практически вся одежда белая. Я об этом слабо думаю. Накрываю ладонью его руку, специально игнорируя недовольства Аристова. Если и он не разучился понимать меня без слов — пусть считывает мое:«катись к чёрту, мудак».

Сплетаю просунутые сквозь ячейки сетки пальцы.

Испачкаюсь — и ладно.

Это же Лёшка. И он действительно рад мне.

Он прижимается лбом к металлу, разделяющему

нас, и я кожей чувствую его сбивчивое, горячее дыхание.

— Я глазам не верю… Кошечка, это правда ты! — выдыхает он.

В этой близости сквозь сталь прегородки столько тепла, что в горле встаёт ком. Приятно знать, что не для всего дедушкиного клуба я дезертир. Это почти болезненное облегчение.

Длится оно, правда, недолго.

Чувствую, как за его спиной вновь нависает Матвей.

Во второй раз Аристов не подходит вплотную. Он стоит в паре шагов, медленно, с методичным изяществом наматывая на кулак окровавленный бинт. Его взгляд буквально пригвождает меня к сетке. Он видит, как я сжимаю пальцы Лёшки, видит наше единение — и я почти слышу, как среди какофонии звуков закипает ещё и ярость.

Моя язвительная натура очень хочет предложить ему остудить задницу на сиденье в представительском классе.

Матвей всегда был патологическим собственником. Он не выносил чужих рук на мне — даже если это были руки моего старшего брата Кима. И ладонь Шона на мне вдруг начинает жечь сильнее. Моё тело в одну секунду признало своего истинного хозяина, и, к моему беснующемуся негодованию, это не мой жених.

— Мира, — Лёшка облизывает пересохшие губы. — Подожди меня у раздевалки минут пятнадцать, ладно? Сейчас закончим с этими и выйдем.— он указывает в ожидающих его с камерами и микрофонами мужчин —Я просто охренеть как рад, котён!

Киваю, не в силах вымолвить ни слова под прицелом глаз, вряд ли разделяющего этот восторг Матвея. И напрягающегося рядом Шона.

Одно из качеств, за которые я ценю Миллера, — его чуйка. Уловив, что в деле «свои», он виртуозно отсекает лишних. Деликатно отправляет Нельсонов, Коэнов и остальную братию в сторону бара — наблюдать за лизоблюдством Пенелопы в этот момент то ещё удовольствие, — сам же увлекает меня к служебному входу. Лишние уши нам ни к чему.

В пустом коридоре пахнет бетоном и медикаментами. Здесь разница между МСГ и «Лужниками» ощутима не меньше: светлее, чище, никаких кабелей под ногами.

И я здесь — другая. Мне больше не нужна опора, чтобы держаться на плаву. Или дело в том, что тогда я умирала от страха за совсем другого?

За своего бойца…

Металлическая дверь в конце коридора с жалобным писком влетает в стену. Команда Лёшки шествует во главе с «чемпионом», замотанным во флаг.

Улыбка сама собой растягивает губы. Он буквально подлетает ко мне, и я рефлекторно тянусь навстречу, готовая к объятиям, но в последний момент он резко тормозит. Взгляд падает на мой белый пиджак.

— Чёрт, Мира… — он неловко замирает, держа руки на весу. — Ты же в светлом. Я тебя сейчас так измажу, —

не отстираешься.

Ответить, что мне плевать на вещи, я не успеваю — из-за его плеча выходит Матвей.

Он проходит мимо, глядя сквозь меня, как на пустое место. Как на досадную помеху в узком коридоре.

Нет, я конечно не ждала признаний в любви и рассказов о тяжёлой жизни без моего присутствия, но эта демонстративная холодность отзывается резким пощипыванием в носу и желанием пустить обиженную слезу.

Не поймай я его секундный взгляд, упавший на ладонь Шона, бережно придерживающую мой локоть, решила бы, что та «вечность» в его глазах у октагона мне просто привиделась.

Но нет.

В этом коротком, ледяном взгляде было столько тёмного обещания, что у меня перехватило дыхание.

Лёшка наконец замечает рядом со мной мужчину, стоящего слишком близко. Настолько, что даже недалёкому человеку станет ясно — у него на это есть все права.

— Лёш, познакомься. Это мой молодой человек — Шон, — поспешно вклиниваюсь я в затянувшееся молчание.

Не понимаю, почему не представляю его как своего жениха.

Шон тут же делает шаг вперёд, расплываясь в своей фирменной «миллионной» улыбке, и протягивает руку.

— Потрясающий бой, Алекси’й! Мои поздравления. Весь наш сектор стоял на ушах после финального захвата.

— Спасибо, — Лёшка жмёт руку в ответ, всё ещё немного дезориентированный, но искренне сияющий. — Рад знакомству. Мира, вау, сегодня потрясающий день! Я победил, ты здесь… Мотя, ты знал? — очевидно, что «Мотя» не знал. — А Константиныч? Вот ведь конспираторы. Никто ни слова не сказал!

Матвей молчит, продолжая изучать ситуацию со стороны. Стоит в паре шагов, скрестив руки на груди. Клянусь, я вижу, как в его глазах черти костры разжигают и они вспыхивают изнутри.

В этой глубине цвета горького шоколада нет места пощаде — только подгорающий контроль и предчувствие скорого взыскания, безжалостной расправы.

— Хоть кто-то был в курсе? — с наигранным возмущением вопит Лёшка.

— Я сама узнала, что ты выступаешь, за пару часов до боя… — пауза затягивается, и мне становится не по себе от концентрации мужского внимания. — Слушай, Лёш… — перевожу взгляд на победителя, стараясь придать голосу непринуждённость. — Шон здесь с партнёрами. Один из них, Дейв Нельсон, твой ярый фанат. Ты не против, если мы пересечёмся на пару минут? Это важно для бизнеса…

Лёшка машет рукой, стирая пот со лба:

— Да какие пару минут, кошечка! О чём ты? «Спартанцы» едут на танцы! Погнали все вместе на афтерпати, — он кивает на команду за спиной, мгновенно переключаясь на «ты». — Шон, бери своих партнёров, жён, кого там ещё… Места хватит всем.

Шон на мгновение замирает — такая удача сама идёт в руки. Он бросает на меня быстрый победный взгляд: «Сделано!».

А я чувствую, как в животе завязывается тугой, тянущий узел.

Медленно перевожу умоляющий о помощи взгляд на свою вечно кровящую мозоль — Матвея.