Жиголо
Шрифт:
Мне показалось: все у нас хорошо, и поэтому попытался выдернуть ПМ из руки мешкающей Саши. Я это сделал и вдруг обнаружил, что рука любимой ломкая и будто неживая, как у манекена.
– Ты что, Сашенька?
– спросил; никогда не называл любимую женщину этим именем, а тут почему-то...
Она не ответила, хотя должна была ответить. Она всегда отвечала на мои вопросы, даже самые фривольные.
Потом понял: почему молчит. Пуля ударила в висок - легкая смерть, когда пуля разбивает фарфор виска. Пуля ещё повредила левый глаз - вместо красивой раковины он напоминал кусок окровавленной ветоши. А вот правый был как будто живой. В нем плавал айсберг, правда, с отсветом рекламных огней.
–
Потом я закрыл раковину век - зачем моей любимой женщине смотреть на этот мир, проклятый Богом.
Когда это сделал, услышал звуки духового оркестра. Думал, что схожу с ума. Оказалось, нет. Мимо катила праздничная, с воздушными шарами и прочей обвислой мишурой машина-платформа, рекламирующая шотландское виски, где и пританцовывал шалый оркестрик в шерстяных юбках. Было смешно: усатые мужланы с волосатыми ногами и в клетчатых юбочках. Александра бы посмеялась от души, если бы... Если бы...
Музыка, которая изрыгалась, была чужеродна и ужасна: били барабаны, хрипели трубы и пилили по нервам волынки. И тем не менее я, обняв за плечи любимую женщину, принялся вместе с ней слушать этот сумбурный и праздничный оркестр.
ЗАЧИСТКА: ПО ГОРЛО В КРОВИ
Я так и не научился сдерживать свои чувства. Так нельзя, говорю себе, так нельзя, сержант. Кажется, ты плакал, когда твою любимую женщину хоронили в щель планеты. Этого никто не видел - ты мужественно стоял у гроба, играя желваками, и никто не мог подумать, что, когда ты остаешься один... Не люблю одиночества. Может быть, поэтому хотел спрятаться от него в марианских впадинах женских тел. Но выяснилось, что я слишком доверчив и влюбчив, не подозревая, что наступили времена тотального душевного разврата. Рынок порока в широком смысле слова захватил наши улицы, наши площади, наши дома, наши тела. Мы толкаемся в торговых рядах и пихаем за бесценок куски своей бесценной души. Так проще жить - делать вид, что живем, и живем вполне благополучно.
Имею ли я право так говорить? Не знаю. Я прожил слишком мало, если обращать внимание на запись в паспортине. Я прожил слишком много, если судить по рубцам на 4,5 граммах бессмертной моей души. Видимо, выражаюсь слишком пафосно, но, когда ты один, можно позволить такую слабость.
Кто-то сказал: "Хотеть любви - это значит хотеть и смерти".
Любя, мы умираем - чаще всего на короткое время и в празднично-спазматическом соитии. Но потом наступают будни и нужно возвращаться в торговые ряды. От любви по-настоящему умирают редко. Моя любимая женщина Александра имела неосторожность воспылать неземной страстью к земному playboy. А это, как показывает практика, может привести к печальным последствиям. Наверное, её любовь была куда сильнее моей и поэтому погибла она - не я. И теперь обречен жить с мыслью, что не сумел вовремя научить свою любимую женщину рвать из сумочки ПМ - рвать как оружие, а не как пачку сигарет LM. Мы с ней были заняты слишком друг другом. Теперь я знаю, что прежде, чем ронять барышню в койку, нужно идти на полигон и учить её стрелять из в всех видов стрелкового оружия. Тогда есть шанс на бессмертие.
– Поживи у Александры, - посоветовал господин Королев, когда мы возвращались с кладбища.
– Домой тебе нельзя.
– Почему?
– задал глупый вопрос.
– Поживи, - повторил, - три-четыре дня. А мы поработаем.
– А я?
– Переведи дух, Дима, - посоветовал Анатолий Анатольевич на прощание.
И я согласился, словно надеясь на чудесное воскрешение любимой женщины. Этого не произошло. Как странно? Ее присутствие в квартире было всюду. Создавалось впечатление, что хозяйка поутру убежала в булочную
Потом я уснул и спал как убитый, пока не проснулся от ощущения, что кто-то находится в спальне. Это была Александра, я её узнал, несмотря на предрассветную мгу. Она сидела у окна на стуле с высокой спинкой, пряча лицо в тени.
– Сашенька, - утвердительно проговорил я.
– Я, мой милый, - сказала глуховатым, будто со сна, голосом.
– Иди ко мне, - попросил.
– Не могу, родной.
– Почему?
– Догадайся сам. Ты ведь смышленый мальчик.
– Не знаю.
– Я умерла, Дима, - проговорила она спокойно.
– И ты это знаешь, но не хочешь признаться.
– Нет, - сказал я.
– Я тебя помню, значит, ты живешь.
– Это моя тень. И я пришла из мира теней, чтобы сказать: тебя спасет любовь.
– Любовь?
– Да, - подтвердила, - любовь к той, кто умеет танцевать jig.
– Я тебя не понимаю?
– Любовь спасет мир, это все что я могу тебе сказать, мой мальчик.
– Александра, ты говоришь очень красиво. Так не говорят живые.
– Вот видишь, - усмехнулась.
– Следовательно, меня уже нет среди вас.
– А где ты?
– Пока не знаю, - проговорила с задумчивостью.
– Только знаю, что и у Бога есть свой ад: это его любовь к людям.
И на этих её словах за окном просветлело и тень моей любимой размыло, как будто она оступилась в холодную воду глубоководного озера небытия.
И я проснулся - у светлеющего окна на высоком спинке стула висел китель с погонами. Именно в этом кителе я увидел впервые Александру. Когда это было? Это случилось давно, в другой жизни, когда я был беспечен и весел, как летний день. Теперь за окном дождит и, кажется, наступает осень. Осенью на кострах сжигают листья и в дымном тумане, похожем на обман, греются озябшие души тех, кто ушел от нас.
Итак, любимая ушла - а я остался. И никто не знает, где я нахожусь, кроме одного человека: главного секьюрити дамского клуба "Ариадна". Я так толком и не понял, что же на самом деле произошло в "Украине". По утверждению, Анатолия Анатольевича действия боевой группы были корректны. Никаких резких движений и провокаций. Лифт и лестница были взяты под контроль. По-видимому, не было учтено, что гостиница являлась "кавказской горой" и появление в ней любых молодых людей славянской внешности... Трудно сказать, но факт остается фактом: Ахмед успел сбежать из VIP-номера, запустив в джакузи двух потаскушек из Кременчуга, выдающих себя за шведских миледи. Те плавали андерсеновскими русалками и притопились от изумления, когда вместо голого папика, похожего на знаменитого своими гениталиями бывшего Генерального прокурора, на их смех и зазывы явились молодчики с пистолетами
И пока вора в законе искали в "шведских шхерах", тот уже прыгал в авто, чтобы убыть в неизвестном направлении. Теперь я думаю, не было никакой нужды преследовать танковый джип - преследовать без надлежащей подготовки. Ровным счетом ничего бы не изменилось в мире, если бы мы с Сашей остались сидеть в машине на эстакаде. Мы бы провели взглядами этот проклятый джип, потом моя любимая женщина выудила бы из своей сумочки пачку LM, закурила бы... Бы... бы... бы... Как противотанковые ежи нашей памяти.