Жестокое сердце
Шрифт:
– Нет, это ошибка, серьезная ошибка, рано или поздно мне прийдется вернуться в свою эпоху.
– Ну и что, я отправлюсь с тобой.
– Моя эпоха хуже Дуата, Тутанхамон, хуже Дуата.
– Ну и что, где есть любовь - нет места смерти, я не брошу тебя нигде, для меня нет стен, нет границ для того, чтобы быть с тобой, Кейти. Будь моей женой, иди ко мне.
– Нет,- ахнула Кейти,- Слишком поздно. Я люблю тебя, я хочу быть с тобой, ах почему, почему так устроен мир. О, как я рада. О, здравствует седьмое небо...
И Кейти любила, да по-настоящему любила. Чего значат тогда 4 тысячи лет когда-то разделявшие ее с Тутанхамоном. Ничего, совершенно ничего. Ну чего не может любовь. Все может. Вот увидите.
2. ВСЕГО ХОРОШЕГО ПОНЕМНОГУ...
Сказочные дни, вечера и ночи проводила Кейти
Тутанхамон поправился не только физически, но и, как она хотела, душевно. Она никогда не хвасталась, но это ее заслуга (как не верти). Однажды вечером Кейти лежала на сеновале и любовалась закатом, алым, огненным. Потом подошел к ней он, сел вместе со мной любоваться. Она и не предполагала, что правители способны понимать прекрасное. Она раньше считала, что они собирают налоги, угнетают бедных, ведут пустые войны, живут взятками, и тому подобное. Но в Тутанхамоне она нашла что-то особенное, у него даже воспитание не королевское. Ни один правитель не сел бы в чистой одежде на сено, у любого правителя всегда есть служка, который стелет ему на сене подстилку, одевает и раздевает его, а этот правитель не такой... у него есть служки так, для "прикола". Ну вот, сел он рядом Кейти на сено, и они разговорились так себе, невзначай, о прекрасном, а потом он назвал ее дочерью Исиды, она играючи спросила: "Почему?", а он сказал, что Кейти прекрасна как богиня. А потом было как всегда - он обнял ее крепко-крепко. И так они провели всю ночь, на сеновале и только полная луна была свидетелем их настоящей любви...
На следующий день Тутанхамона вычитывала баба-служанка за то, что он влюбился черт знает в кого, в девушку не белой крови, не своего круга, что спит он не на прекрасном ложе, а где-то на сеновале и после этого выглядит хуже дворового мальчишки. Но он ведь мужчина и у него есть власть, он убедил служку, точнее внушил ей, что он как любой нормальный человек может любить кого захочет и когда захочет, и что служанка ему не нянька, а он не ребенок, так что не служанкино это дело лезть в жизнь фараона.
И в этот самый день он вполне серьезно предложил стать его женой, а она безо всяких раздумий... согласилась. Он повез Кейти тогда в Карнак (Сейчас, в 1999 году это историческое место), в золотой храм Амона, где по его словам, его предок поставил полтысячи каменных сфинксов. Кейти была без ума от этого полузаброшенного места - храма среди пустыни, отливающего на солнце всеми цветами радуги. Тутанхамон подвел свою единственную Кейти к статуе Исиды и сказал : "Полюбуйся, богинюшка, на свою дочь!" После этих слов Кейти почудилось, а может и взаправду это случилось, что Исида улыбнулась и подмигнула ей.
Их обвенчал один старый жрец. Их жрецы сильно не похожи на католических священников, но обряд был очень похож, будто Библию писали с египетских папирусов. Жрец дал какой-то огромный документ, который Тутанхамон взял к себе на хранение, а на правой руке Кейти остался вечный признак замужней женщины - золотое обручальное кольцо с белым лотосом (тонкой ручной работы). Кейти не знала себя от счастья, ведь теперь она нашла вечного своего спутника жизни, человека, ради которого она будет жить.
История Тутанхамона от первого лица.
Где и когда я родился - я прекрасно знаю, но кто именно был моими родителями я узнал только в 9 лет. Да и вообще, я свое детство за жизнь не считаю. Мыльная опера, да и только. Жила давно в Амарне девушка, Ка, бедная, но наглая. Сама падшей была, а милость к себе подобным не призывала, жила сегодняшним днем, и тайком поглядывала на моего отца, фараона, человека видного и богатого.
Отец мой был женат на прекрасной Нефертити уже давно, у него было уже 2 дочки, но он по- жизни любил на молодых баб заглядываться, пусть даже непотребных, или еще хуже, падших, с легким характером, продажных, короче, на таких, какой я описал Ка. Но главное то, что у Ка должен был быть ребенок самого фараона. Предания гласят, что он так нежно, так бережно относился к Ка, что совсем забыл про свою собственную беременную жену. Каким было удивление слуг, когда и Ка и Нефертити
Я рос среди воров и людей, бывших вне закона. Мать моя продавала себя за золотые монеты, а я питался всякой падалью, или тем, что бросали мне в руки богатенькие людишки. Жил я, надеясь умереть, смерть для меня не была страшна, она была мне просто избавлением от этой мерзкой гадкой жизни.
Но в девять лет произошел перелом в моей жизни. Гуляя по берегу я встретил Анхесенпаамон и мы с ней подружились. Конечно, ее родители были против нашей дружбы руками и ногами, но, узнав, кто я есть на самом деле, даже приютили меня в царском дворце, одарили богатыми вещами, лошадью и собакой. Тогда для меня начались действительно чудесные деньки - у меня было целых пять сводных сестер, тем более, в одну из них я успел влюбиться, да еще молодой сорванец Семенкхара очень часто заходил к моей старшей сестре и мы играли в шашки.
Но скоро мой отец захворал и умер. Вообще- то он был очень больным человеком, и теперь не выдержал. Болел он долго. Года три вообще не вылезал из постели, и Семенкхара правил государством, но Семенкхара убили, и отец не выдержал этого удара, тем более утопилась Меритатон, моя старшая сестра, от горя по возлюбленному. Отец умирал быстро, но мучительно. Он пригласил меня попрощаться с ним. Мне было тяжело терять третьего близкого мне человека подряд, но я исполнил волю отца, потому что сильно его любил. Отец не говорил мне ничего особенного, все время говорил, как следует вести себя при власти, да еще такими косноязычными словами, что я ничего не понял, что он имел в виду, и к чему он это говорил. Но час смерти приближался, он чувствовал это и не мог ничего с собой поделать. Он только успел сказать мне: "Женись на Анхесенпаамон, она твоя сестра, она должна была жить на улице, не оставь ее, ты мой истинный наследник тебе и быть...". Дальнейшие его слова я не мог разобрать, я только понял, что моя участь с сегодняшнего дня - править государством и Анхесенпаамон будет моей женой.
Тогда я восхищался этой милой девочкой. Но шли годы, дела в стране шли нормально, я жил со своими сестрами, еще не нашедшими себе дороги в жизни. Потом умерла и матушка. Ее смерть я перенес легче, чем уход отца, но после этого я малость поссорился с женой о том, кто чья дочь, и кто чей сын. Она, конечно, приняла правду, но после этого дня у меня к ней стало появляться отвращение.
Она была развратной как и ее мать Ка. У нее было сотни любовников, причем она их так искусно от меня скрывала, что я и думать раньше не смел, что у нее таковые имеются... У нее один был даже из Вавилона или из Аравии, я точно не помню, но круто, она с ним спала каждую ночь и, причем, в моем дворце.
Я был человеком великодушным и прощал ей подобные шалости, потому что они были непродолжительными, но всякому терпению приходит конец, и однажды я просто сказал ей, что она мне больше не жена, что она может жить с кем захочет и где захочет. Я думал, она начнет просить прощения, но эта пятнадцатилетняя нахалка и не подумала об этом, она в тот же день была в дороге и ехала она не в Вавилон, а в Ливию к своему второму мужу.
Для меня же после этого опять начались черные дни, каким бы сильным не был мой характер, но такого разврата, такого издевательства над душой я вынести не смог. Я опять стал искать пути, как побыстрее умереть: то веревка оказывалась слабой, то слуги вытаскивали из реки полудохлым, то лошадь сворачивала за угол или останавливалась за метр от меня. Так прошло три мучительных года. А недавно я решил простудиться, но судьба не хочет моей смерти, она мне послала тебя, Кейти. Теперь для меня опять началась белая полоса. Как не странно, но я хочу побыстрее вылечиться и никогда больше не придумывать подобных нелепостей. Я понял, что я не влюбился, а полюбил. Как прекрасен этот мир, как прекрасна жизнь, а я считал, что она ничтожество. Я хочу жить, я люблю эту жизнь и не хочу, чтобы она кончалась. Нет, самоубийство - это низость, это низость, которая мешает быть людям счастливым.