Чтение онлайн

– Ты, я вижу, холостой, - начала разговор женщина.

– Да я и жениться не спешу. Зачем мне жена. С ней спать неинтересно. Ну, еще дети, всякая чушь, жена убивается, нефига не успевает и, превращается в уродину. Зачем мне это?

– Я тоже так считаю, милочек!

И. т. д. И. т. п. И так Джеффри заговорился, что совсем забыл про Кейти.

Он опомнился только тогда, когда услышал над ухом знакомый с детства тонкий головок Кейти: "Привет, дружочек!"

– Ну и особа, - сказала женщина, сидевшая с Джеффри, - Вот прекрасная мать,

молокососов вырастит.

И сейчас вдруг в голове у Кейти поднялись все слова, сказанные сегодня Ригодоном, и они не были ей обидны, оскорбительны по отношению к ней, в них она нашла долю правды. Но теперы она уже не могла вырваться из лап Джеффри.

– Кто эта женщина?- повелительно спросила Кейти.

– Не знаю, сама пристала, - ответил Джефф изобразив не своем лице огромное удивление, - Я в первый раз ее вижу и даже не знаю, как ее зовут.

– Интересно, если ты, конечно, не врешь, о чем ты с ней так увлеченно разговаривал?

– Ну, что за ревность, Кейти. Эта дура первый раз в Чикаго и я ей рассказывал, как пройти к центральному супермаркету...

– Ты врешь, я вижу, что ты врешь, я прекрасно знаю, когда мне врут, причем нагло, и делая невинный вид.

– Ну и что, что я вру. Ну люблю я врать. Ну что со мной поделаешь. Дорогая, я не хочу, чтобы ты переделала меня на свой патриархально-гуманный лад жизни. Я это все терпеть не могу.

– Больно ты мне тогда такой нужен, бабник!
– крикнула Кейти Джеффри прямо в лицо.

– Ха! И правду в лицо мне сказала. Ах! Лапочка! Кейти! Будь моей женой! Ты лучше всех на свете, и...

– И завтра ты будешь внушать это другой, - отрезала Кейти.

– И ты не выйдешь за меня? Я дам тебе полную свободу, ты сможешь иметь сотни любовников, ведь только на это способно женское сердце.

– Не на ту напоролся. Я не могу так жить как ты живешь. Я чувствую дискомфорт с тобой. А сегодня еще и эта женщина оскорбила...

– Да ты не обращай на Лотти внимания, она вспыльчива, всякого наговорить может.

– Вот ты и знаешь ее имя, и не клянись мне в обратном. Мы с тобой разные люди, Джеффри, мы с тобой живем в разных измерениях...

Но не успела Кейти договорить, как Джеффри достал из-под стола машину времени, недавно украденную из музея.

– Мне отец подарил вот эту вот игрушечку, с которой я смогу вершить судьбы людей. И раз уж мы с тобой в разных измерениях, то я и устрою тебе это. Прощай, Кейти!

– Не надо!- прошептала она.

– Надо! Надо! Надо!- все с большей яростью говорил Джефф, зверски уставившись на Кейти.

А она, словно пташка, попавшая в капкан вся сжалась, съежилась и сидела единым комком, умоляюще глядя на Джеффа своими синими глазами, и ничего не пронимая.

И тут Джефф нажал красную кнопку на машине и аппарат послал в бездну времени Кейти, как жертву, и Джеффа, как владельца машины...

Что происходило дальше, Кейти не знала и не могла знать. Она пришла в себя очень скоро, но вокруг себя она не увидела ничего, напоминающего ей вечер. Кейти оказалась

в египетской комнатке с земляным полом и небольшим стогом сена в углу. Эта своего рода камера была довольно просторной, светлой, но грязной, стены ее были исписаны углем. Там было много надписей, которые Кейти не понимала, но, скорее всего это были своего рода проклятия или нецензурные выражения. Решетка камеры была сделана из толстых железных прутьев, а дверь была заперта на засов, который мог открыть, наверное, только культурист.

Если честно, то Кейти в камере помирала со скуки, она лежала на сене, уставившись в потолок, не зная о чем и думать. От непонятно каких мыслей оторвал Кейти стук по решетке. Там стоял один из царских слуг с подносом. Кейти подошла , но не надеялась что-нибудь получить. К ее удивлению, на подносе лежала горячая лепешка и желтый банан.

– И это я должна съесть?
– с удивлением спросила она слугу.

– Естественно, ты же умрешь с голоду.

– Я умру, если не буду есть в течении двух месяцев, но подачками я питаться не позволю! Это ниже моего достоинства! Мне просто интересно, почему ты принес все это? Кто тебе приказал, точнее?

– Тутанхамон.

– Государь что ль ваш?

– Ну да, вообще - то, - с гордостью заметил слуга, - между прочим, он сделал вам снисхождение.

– Пусть сам ваш фараон все это ест или меня за одним столом с собой пусть посадит. Я не рабыня, я низостей не потерплю. Умру, но есть не буду!

– Помилуйте, дэвушка, господин мой при смерти лежит, жар у него, кашель днем и ночью мучает, одышка, глаза слезятся, в полное беспамятство впал уже, совсем не соображает, что приказывает, а говорит что в своем пока еще уме, помилуйте, съешьте пожалуйста, а то что ему еще в беспамятстве - то взбредет, не знаю.

– Оставьте здесь, сюда он все равно не придет.

– Не надейтесь проведает. Все видит, как орел, все пронюхает, как пес, притащится сюда узнать. Он же сильный, да и болезнь пока к постели не приковала, но не бережет он себя, совсем не бережет. Помереть, говорит, мне надо, жизнь - дерьмо, жена ушла, в мозгах абракадабра всякая. А жаль мне его , такого человека мир теряет... Молодой ведь еще, 18 с небольшим...

– К чему вы это рассказываете мне, служка?

– Помощь нужна мне, детка. Жалко мне Тутанхамона, жить бы ему да жить, вылечить еще можно, а не дается. Помоги мне, убеди сумасшедшего, вылечи, до смерти рад буду.

– Служка, я знаю как излечить простуду, но не умею лечить душу, а это самое главное в таком процессе. Дай мне дорогое платье, служка, и... свободу. Я постараюсь сделать все, что в моих силах.

Слуга сделал все, что попросила его Кейти: принес расшитое золотом платье и проводил ее до царских покоев. Зашедши в комнату она увидела его, лежащего на ложе, он был точно таким, как описывал его слуга: похудевшее от бессонницы лицо, красные как у курильщика щеки, мутные красные от слез глаза, бледные почти прозрачные руки. Завидев Кейти, он привстал и спросил: