Чтение онлайн

– Ты не понял меня, друг, не буду я больше за этими гоняться, слишком уж крепкие орешки мне попались.

– Но если ты их не поймаешь, то вся наша жизнь испортится...?

– А если иначе, то испорчусь я!

– Эх!
– сказал друг Чарли, - Была не была! Я сам возьмусь за это дело, думаю, у меня получится.

– Ни пуха, ни пера, друг, - прошипел Чарли.

– Все к черту!

– Не зазнавайся, ты же не знаешь, что скрыто за этой дверью. Я видел, а ты нет...

– Думаешь, я такой придурок, что не смогу поймать двух маленьких сорванцов?

– Не зазнавайся!
– предупредил его

в последний раз Чарли, эти детки тебе еще хлопот наделают.

В это же утро Ригодон и Аннет нервно ходили по холлу своего дома.

– Ты понимаешь, Энни, что ты у этого фокусника попросила? Фараона! Чушь какая-то.

– Никакая не чушь. Фокус. Чудо. Да и если бы я не попросила, было бы тоже самое.

– И откуда ты это знаешь, когда мне это неизвестно?

– У женщин свои секреты... И я не намерена их открывать.

– Да нет у тебя секретов. Ты просто прикалываешься надо мной, а я терплю. Все равно все тебе прощу. Такая у меня уж душа, Энни, давно простил, поссорился я так, по инерции.

– А я твой крик всерьез и не воспринимаю, знаю - простишь, а потом просто на разговор перейдешь, фараончика пожалеешь. Он ведь на улице.

– Ты такая наивная, Энни, спорю, что он не на улице.

– А почему?

– Он не придурок, чтобы ночью по улице бегать вместе с Кейти под ручку. Ты видно забыла, Энни, что у нас потайная лазейка есть.

Аннет весело посмотрела на мужа и рассмеялась.

– Дорогая, давай, я тебе книгу принесу, будем жить как и раньше.

Сказав это, Ригодон, не дождавшись ответа, встал и пошел в кабинет. Он не хотел принести книгу жене, его мучило любопытство, что он там увидит. И Ригодон вошел. Первое, что он увидел, это была Кейти, развалившаяся как амеба в кожаном кресле его отца. На это кресло отец Ригодона разрешал садиться только "избранным", а дети никогда не имели права и смотреть на это мягкое черное кресло. За письменным столом, куда тоже не было хода молодому поколению, сидел Тутанхамон и, уткнув нос в какую-то книгу, спал. Ригодон тихо подошел к нему и вынул книгу.

– "Тайна египетской гробницы" Говарда Картера, какая чушь, этим только тетя Мэри увлекалась, да ладно, Энни и это прочитает.

И Ригодон вышел, закрыв дверь на замок.

– Ха, -сказала Аннет,- что это ты мне принес, эту ерунду я только в школе читала. Роман ба какой, а то...

– Взял первую попавшуюся, со стола.

– Значит со стола, - воскликнула Аннет,- а я пойду и с полки возьму.

Войдя в кабинет, Аннет, конечно же, удивилась, точнее была в отпаде, но действовала она не как Ригодон.

– Кейти! Мышь!
– заорала она во все горло.

– Где!?
– вскрикнула спросонья Кейти и широко раскрыла глаза.

– Да это я опять тебя разбудила.

Кейти сначала нахмурила брови, но потом рассмеялась.

– Помню, помню, - сказала она, - ты всегда так меня будила. На меня всегда это действовало, а вот на мальчиков, она показала на мужа, никогда не действует. У них особый рефлекс выработался.

– А я Ригодону придумала разряды по бокам делать. Он как вскочит, никак не заснет более.

– Не получится, Аннет, мой Тутанхамон не боится щекотки.

– А я попробую, авось да получится. А если нет, то я водой буду!

– Не надо водой, Энни, он ведь и заболеть- то может.

–

Вот я тут сижу и слушаю вас, дамы, - сказал неожиданно Тутанхамон, как вы меня испытывать хотите. Сначала вы у меня книгу убрали, а потом еще водой, нет, я лучше проснусь, не хочу, чтобы вы забивали голову всякой чушью.

– Ой, какие мы серьезные, шуточек не понимаем, - щетинилась Аннет.

– Да и вовсе не серьезные, нас просто сделали такими вчера ночью пара безмозглых стражников из вашей, как ее там, полиции, что ли, - возмутился он.

– Не обращай на них внимания, друг, они просто бесятся с жиру, им за фабрикацию золотые горы платят.

– А если я не хочу жить в таком гадком месте...

– Знаешь, наши вкусы сходятся, но где родились, там родились, там и жить нам предписано.

– А я, дорогуша, совсем не местный. Чикаго, мне Кейти говорила называется это местечко, преступное шибко, знаю, на шкуре проверить пришлось, а жить я в этом Чикаго при такой власти не собираюсь, хоть за штаны тяните, не буду я здесь жить пока нормальной власти тут не установится.

– Ну, ну, и куда ты ее, - Аннет показала на Кейти, стоявшую в углу кабинета с маленькой лейкой в руках и собиравшуюся полить кактусы мистера Бернара, - денешь, она ведь ангел, в подвалах жить не станет, куда ты ее денешь?

– Для своей жены я найду прекрасный дом в Каире, или как он там у вас сейчас называется, и мы там будем жить весело и счастливо, если даже хотите, Аннет, я и вас с Ригодоном туда приглашу: ангельское семейство получится, вы ведь родственники Кейти.

– Тутанхамон, наивный ты, не так просто сейчас это провернуть, тебе бежать, если бежать в Каир, то только сейчас, сию минуту, а то за тобой слежку поставят, каждый шаг следить будут, а потом арестуют.

– Не арестуют нас, - сказала Кейти как бы невзначай, - потому что мы невиновны, с нас им нечего взять, видят же они, в глаза мне смотрят и понимают, что мы чужого взять не можем.

– Да, невиновна ты, Кейти, виновны власти, везде они такие, кто больше заплатит, тот и прав, а правда всегда позади, словно нищая, никто за правду заплатить не может. Сматывайтесь отсюда пока полиция не проснулась с похмелья после праздничка, не начали они розыск, я вам дело говорю. Отступление - это особый вид боя и выносить его нужно достойно, отступайте, мы к вам потом приедем. С Богом, живите в Каире до поры до времени, а потом видно будет, снимите себе маленький домик на окраине и ведите спокойную обывательскую жизнь...

– Энни, - со слезами на глазах подошла к Аннет Кейти, - я же не трус, чтобы бежать от проблем, а если хуже будет?..

– Кейти,- сказал ей муж, - ты ее можешь не слушать, она всего лишь твоя подруга, а я твой муж, и ты мне должна подчиняться как жена, примерная причем, теперь я хозяин, глава нашей пока еще маленькой семьи, и я хочу, чтобы ты мне подчинялась как жена, я хочу уехать, понимаешь, Кейти, я хочу этого...

Тутанхамон взял рукой Кейти за лицо так, что мог прекрасно видеть ее глаза, которые ему как бы говорили: "Ой, как я люблю тебя, как мне нужно поговорить с тобой, но сейчас в тебе говорил не муж, а фараон, я не хочу быть твоей рабой, а только лишь другом, хорошим, добрым и любимым, да мои убеждения- твои убеждения, мои чувства- твои чувства... я верю в тебя и сделаю все для нашего счастья."