Жестокое сердце
Шрифт:
– Господи, работа в этой больнице меня доведет!
– крикнула симпатичная медсестра и нажала на красную кнопку.
Освальд стоял, не понимая ничего: ни кто эта девушка, ни как он здесь оказался.
– Этот псих, кажется, уже довел меня, - сказал вошедший врач медсестре.
– И меня, - сказала она, - Этот псих вошел ко мне в кабинет через стену.
– Как?! Через стену?! Этого быть не может! У тебя расшаталась психика, Челси, он вошел только через дверь.
Но тут на удивление Челси и врача Освальд прошел сквозь дверь, не бравшись даже за ручку и исчез в коридоре.
– Эх, - воскликнул
А тем временем Освальд смог почти беспрепятственно выбраться из психиатрической больницы, оставшись незамеченным. Он нашел свой транспорт у входа в злополучный супермаркет в целости и сожранности, и отправился в путешествие по Далласу в поисках своих жертв. Правда, теперь он был уже наученный опытом и знал, что какой-то потусторонней силой он попал в 2000 год и что его враг, Джон, оказался просто в лучших условиях. Не называя имен, Освальд показывал фотографию Джона во всех больницах и на всех проходных, дабы узнать, куда делась его жертва за 2 недели его безуспешного пребывания в лечебнице.
После нескольких дней таких скитаний в пустой голове Освальда сложилась довольно ясная картина: Джон теперь жил, скорее всего, в Чикаго, потому что отправился туда с двумя жителями этого города, но где, как, еще предстояло выяснить Освальду, и он отправился в Чикаго и нашел, где все-таки жил Джон. Он поджидал Джона в его же номере. А ничего не подозревающий Джон, правда с разбитой Кассандрой душой, возвращался домой от мистера Тайлера.
– Кеннеди, я нашел вас для разборок, - громко крикнул поджидавший его Освальд, когда Джон вошел в номер.
Сначала Джон почувствовал некоторое удивление и небольшой шок, но потом повернулся и пошел к двери.
– Только трус может сбежать, - прокомментировал Освальд.
Но Джон только закрыл дверь на ключ и сказал:
– Если бы я хотел сбежать, я бы сбежал сквозь стену, а это я закрыл доступ невиртуальным людям настоящего, чтобы они не испортили нам все.
– Итак, я пришел убить вас, Кеннеди, меня послала большая секта, я не хочу жертвовать ее авторитетом, я вас убью для блага демократии.
– Зачем, причину назовите, Освальд!
– Коммуняга ты, Кеннеди, коммуняга, тебе не место в Белом Доме.
– Терпеть не могу коммунистов, - шокировал Освальда Джон, - они антинародники, а я демократ. Коммунисты говорят, да не делают, да и говорят все по бумажке, неискренне, а по бумажке можно только цифры и зачитывать. Да и если вы не забыли, Белый Дом теперь не для меня, я просто гражданин, в Белом Доме пусть другие живут, мне он не понравился.
– А почему, почему же вы тогда на второй срок избираться хотели, объясните тогда, раз вам Белый Дом противен.
– Мало вы смыслите, Освальд, во власти, - сказал Джон, садясь в кресло, - власть - это такая штука, которую хотя и ненавидишь, а бросить не можешь, потому что начатое дело нужно до конца доводить.
– Ну вот, вы же не довели.
– Джонсон довел, "новые рубежи", если ты не знаешь, имели огромный успех, и если
– Ну и начинайте все заново!
– выпалил, сам не зная почему, Освальд.
– Не могу, мне полжизни перечеркнули, не могу, а вы, Освальд, можете, у вас еще все впереди, вам 24 года, живите, что же вы тратите себя на бесцельные секты, что же вы не живете своей собственной жизнью, что вы поддаетесь толпе, а вы могли бы достичь многого, но вы слабохарактерный, не сдавайтесь, закалите свой характер, зачем вам жизнь старика Кеннеди, которому скоро и 50 стукнет, нет, не порти жизнь убийством, иди и живи.
– Это, похоже, разумный выход, - сказал Освальд и подался к выходу.
– Подожди, - вдруг Джон поменял свою философию.
Освальд остановился и, ничего не поняв, посмотрел на сидящего Джона. Джон же достал из стола револьвер и подал его Освальду.
– На, убей меня, ты за этим шел сюда! Убей и ступай отсюда! Чему быть, того не миновать!
И Освальд взял револьвер и зарядил его.
– Посмотри мне в лицо и застрели меня, - сказал Джон и встал с кресла.
Освальд отошел от него на несколько шагов и начал наводить револьвер.
"О, человек, что ты сделаешь сейчас с себе подобным. Человек! Кто дал тебе право убивать человека. Человек! Не нажимай не курок! Человек, подумай, опомнись, пойми, ты не Бог, ты не можешь отнять жизнь у себе подобного. Человек! Зачем ты нажимаешь на курок? Человек! Помедли! Опомнись! Человек ли ты, я сомневаюсь!"- говорил Освальду его внутренний голос.
Его пальцы не слушались его разума, руки выпустили револьвер и он упал на пол.
– Я не могу, не могу убить честного человека, - крикнул Освальд еще не осознавая того, что говорит его совесть, - не могу убить вас, Кеннеди, вы и так труп, зачем же делать труп трупом, я уезжаю в Даллас, наши дороги больше не пересекутся, прощайте навеки!
Джон посчитал ненужным его останавливать, он и так научил очень неумного человека истине жизни. Он был вне себя от такого дня, он чувствовал, что его душа была перевернута вверх тормашками и сильно стонала и ныла. Душа Джона металась и так хотела вырваться из этой маленькой гостиничной комнатушки.
"Что со мной, кто я? Зачем я живу? Ох, не могу я ответить ни на один вопрос. Кто-то скажет, что меня зовут Джоном, а я мучаюсь. Я и без них знаю свое имя, ну и что из этого. Ничего совершенно не следует... Всю жизнь мне перевернули вверх ногами, а я и не кричал. Слабак? Нет, я просто умею смириться, довольствоваться тем, что дают. Зачем я живу? Быть может, кому-то это надо, кому-то я нужен. Но кому? Христу, может. Скорее всего!"
После этого он спустился в бар и заказал 2 порции крепкого вина, что было ему противопоказано, но оставалось единственным выходом.
"Вынули из меня душу, расколола мое сердце Кассандра, о, что мне делать, что делать?"
Стены непонимания
Этот короткий, но неясный вопрос "Что делать?" терзал не только неутомимую душу Джона, но и эгоистку-Кассандру, которой, кстати, пришлось довольно натерпеться в последние дни. Она так хотела, чтобы Джеффри вернулся к ней, к той, которая считала его умершим 20 лет. И Кассандра узнала все-таки, куда уехал Джеффри.