Жестокое сердце
Шрифт:
– Как тебе агитатор?
– сказала подошедшая сзади Кейти с коляской.
Рядом с ней стоял Джон, явно недовольный ее выдумкой.
– Мы размножили фотографию Джона в 500 экземплярах, и Освальд под страхом смерти сорит этой мукулатурой, это мы чтобы тебя задержать.
– Твоя жена далеко пойдет, - успокоил Тутанхамона Джон.
– Правда не всегда умно придумывает, но у нее прекрасное спонтанное мышление. Она себя и ближнего защитит всегда. А самое главное то, Тутанхамон, что спонтанное всегда лучше проходит, чем надуманное. Время умеет Кейти тянуть.
– Но это ненадолго, расходимся, а то винтовку скоро
Тутанхамон воспринял слова Джона, но теперь он не мог думать о философии и смысле жизни, когда над ними висела опасность смерти. Тутанхамон всегда отличался тем, что в подобные минуты он никогда ни о чем не думал, как только о спасении всех, кто был в опасности.
Освальд же, увлеченный своей глупейшей работой, ничего не говоря, без коментариев, взял у Тутанхамона свою винтовку как саму собой разумеющуюся вещь и продолжал раскидывать бымагу.
И тут вдруг он вспомнил о своей незаконченной миссии. Бумага теперь не имела для него значения и была разбросана по полу, а сам он бежал по магазину в поисках своих жертв. Опять разлитая Джоном жидкость сделала свое дело.
Освальд, сидя на полу с винтовкой, смотрел по сторонам. С одной на него шел Тутанхамон с кухонным ножом, а с другой - его жертва, Джон, в револьвером. Освальд, недолго думая, начал медленно наводить винтовку на Джона. Теперь никто не мог изменить хода событий, все решали секунды, даже миллионные доли секунды.
– Нет!!!
– крикнула увидевшая все это Кейти, стараясь как-то еще противодействовать неизбежному.
Но уже было поздно. Гулкий выстрел раздался на весь магазин. Пуля, горячая стальная пуля, неслась с огромной скоростью прямо на Джона, как будто вертясь в воздухе своей головкой и тонко свистя. Плазматический огонь расходился от нее во все стороны, она неслась, все ближе и ближе подлетая к своей жертве.
Джон видел, как медленно летела пуля, но ничего не мог с собой поделать. Он рванулся. И тут все замедленные доселе события потекли для него с необычайной быстротой. Он схватился обеими руками за шею, куда попала дробь, но не удержал равновесия и упал на свою правую руку. Вдруг адская боль поднялась в руке, боль сильнее той, которая была в его шее, поцарапанной дробью. Джон стиснул зубы и попытался подняться, но ему не удалось.
Джон почувствовал, что кто-то подошел к нему и подвел к виску холодный ствол оружия. Это был Освальд. Джон уже чуял, как пуля проходит сквозь его голову и он перестает чувствовать. Да, свершилась бы трагедия истории. Но сзади к Освальду подкрался Тутанхамон и в с силой ударил его утюгом по голове, что убийца без чувств упал на пол.
– Мистер Кеннеди! Что с вами!
– взволнованно и в то же время жалостливо крикнула Кейти, в момент очутившись рядом с Джоном.
– Не смертельно, миссис Ра-Хорахте. Вот руку, похоже, сломал, да царапина на шее.
Но этот их жалостливый разговор прервал Тутанхамон:
– Быстрее, сюда кто-то психиатров вызвал. Они сюда, похоже, идут. Кейти, отведи его в поликлинику за углом, быстрее... Джону не нужны неприятности...
Кейти помогла Джону подняться, обвязала его шею шарфом, чтобы никто не заметил его раны, взяла его за здоровую руку и повела к выходу, везя между тем и коляску с сынишкой.
Джон шел словно в полутьме. Нет, не полученные телесные травмы действовали на это, его душа не могла смириться. Рана его в душе была
Что касается Освальда, то он стал уникальным экспонатом в одной из местных психушек.
Джона же подлечили в одной из клиник Далласа под местным наркозом, вправив ему вывихнутую руку, а в душу его Кейти вливала лечащий бальзам всю дорогу на пути в Чикаго, где ему суждено было начать свою новую жизнь.
Лимузин с огромной скоростью несся по дороге, оставляя Даллас, ковбойский южный город, который оставил не лучшие впечатления в памяти Тутанхамона, Джона и Кейти. Для одного это было место его заключения, для другого путешествие сюда закончилось гипсом на руке и потерей жены, детей и карьеры, а для третьего в памяти осталась лишь пренеприятнейшая авантюра. Что такое Даллас? Обычный город, каких на земле тысячи. Кому-то он нравится, а кому-то ненавистен. Суд здесь неуместен. Что же, жизнь бежит как дорога, ничего с этим не поделаешь. К Кейти снова вернулась радость жизни и любви, и глаза ее сияли прежним блеском, Джону нужно начинать новую жизнь, постигать заново непознанное, неведомое раньше, которое несомненно будет удачным... На это они и люди, чтобы жить, терять и начинать сначала. Свобода даст все. Дорога бесконечной лентой легла по американской земле, свободный воздух, свободная жизнь, свободная душа, как у орла, летящего высоко в небе с бегущими куда-то свободными белыми облаками.
13. ДЖОН ПРОТИВ КАССАНДРЫ
24 ноября... Ровно месяц остался до Рождества, а ничего толком еще не продвинулось. Мистер Уиндеграунд уже вторые сутки не выходит из кабинета прокурора Кассандры Армонти, которой уже давно надоело присутствие Тома.
– Сколько раз вам еще говорить, я не знаю, где ваши дочь и зять, кроме того, у меня и без ваших родственников по горло работы.
– Но вы же проверили только Вашингтон и Нью-Йорк. Они же не будут скрываться от нас в Белом Доме. Проверь Филадельфию, Майами, Лас-Вегас.
– Вы, видно, спали, мистер Уиндеграунд, когда я отправляла запрос.
– Ну спроси Джеффри, он оттуда, он скажет.
– Он ничего и никогда мне не скажет, ему зачем-то нужен адвокат, но я никогда не обеспечу ему такую роскошь. Ни один адвокат не согласится защищать его.
Но Кассандра взяла трубку телефона и все же велела привести Джеффри.
Джеффри начал свой монолог, сразу же войдя в двери:
– Сколько раз вам еще говорить, что я никому не скажу ни слова, пока мне, как и любому нормальному американцу, не предоставят адвоката.
– Ни один нормальный адвокат не станет губить свою карьеру твоим делом, - с язвой в голосе сказала Кассандра.
– Вы ничего не сделаете, пока я не получу возможность работать с адвокатом.
– Скажи, где моя дочь?
– разъяренно спросил Том.
– Адвоката!
– крикнул Джеффри, будто его собирались резать.
– Никогда!
– провизжала Кассандра.
И тут со стороны двери все услышали звонкий голос:
– Я буду защищать его в суде, коли вокруг него камни, а не сердца.