Чтение онлайн

Прихрамывая, Фира еще раз обошла зал, не замечая насмешливых взглядов, – Григория нигде не было – и уехала домой.

И этот удар судьбы выдержала бедная Фира – только немножко лапки отбила. Помогло ей пережить его то, что начались госэкзамены. Несмотря на обиду и тоску, Фира сдала их на «отлично» и получила распределение (ординатором детской хирургии) в ту же больницу, где проходила практику и где работал Григорий. В первый же день она столкнулась с ним в ординаторской.

– Привет, красавица! – как ни в чем не бывало белозубо

улыбнулся Григорий.

– Привет, – спокойно отозвалась Фира, вновь почувствовав, что не может жить без него…

Их отношения возобновились. Григорий оставил семью и переехал жить к Фире. Она простила его, не могла не простить – так сильна была ее любовь.

Были три чудесных «медовых» месяца, наполненных любимой работой днем и неуемной страстью ночью. Было безмерное счастье и были темные облака на его небосводе. Отец Фиры всячески избегал общения с Григорием. Правда, маме он нравился, особенно бесконечными обещаниями развестись и жениться на Фире.

А вот потом… Потом Григорий вдруг не пришел домой после ночного дежурства. Встревоженная Фира бросилась в больницу. Там ей спокойно объяснили, что Григорий неожиданно взял отпуск за свой счет. Что случилось? Куда он исчез? Почему? Никто не смог или не захотел ей ответить. Бедная Фира…

Прошла трудная неделя: в тревоге, предчувствиях трагических вестей, ожидании чего-то – страшно подумать – непоправимого. Фира не находила себе места, только работа помогала ей справиться с неведомой бедой, да еще мама: «Нагуляется – вернется», – успокаивала она дочь.

Папа молчал и только в конце тревожной недели мрачно пообещал:

– Если вернется, я его с лестницы спущу.

Буквально после этих слов позвонил фотограф Борис и назначил Фире встречу. Она примчалась в кафе, с растрепанными волосами, с распахнутыми глазами, а Борис, усмехнувшись, прямо спросил:

– Хочешь вернуть Гришку?

Фира, сжав пальцы, молча кивнула. Затаила дыхание. Что он скажет?

Борис внимательно оглядел ее опытным взглядом, прищурился, будто наводил на нее объектив фотоаппарата.

– Что с ним? – не выдержала Фира. – Где он?

Борис усмехнулся:

– Ты никогда не шла мне навстречу, но я не злопамятен. Помогу. Дело в том, что Гришка купил свою «Волгу» в долг. Долг не вернул. Сейчас прячется. Он должен серьезным людям кучу денег. Ты можешь ему помочь.

– Как? – Фира придвинулась к Борису. – У меня нет кучи денег.

Борис нервно облизал губы, будто они у него пересохли.

– Слушай меня: одна твоя фотография. На обложке журнальчика. Голенькой. И будет куча денег. И Гришка снова будет в твоей постели.

Фира откинулась на спинку стула. Перевела дыхание.

– Где и когда? – тихо спросила.

Ведь любимого надо не только вернуть, но и спасти…

Вскоре объявился Григорий, утром приехал на своей «Волге», словно после обычного ночного дежурства. И – ни слова

о своих проблемах, ни слова благодарности. Фира проглотила обиду, почувствовав лишь едкое жжение то ли в желудке, то ли где-то возле сердца.

Все вернулось, как говорится, «на круги своя»: работа, вечеринки, вернисажи, периодические исчезновения Гриши на ночь или даже на две. Без объяснений и извинений.

А потом опять все рухнуло. Григорий принес домой какой-то полуподпольный журнальчик, на обложке которого была изображена обнаженная Фира: точеная фигурка, глубокий задумчивый, многое обещающий взгляд, рассыпанные по голым плечам волосы – все это было как бы в дымке, в полутени, а на первом плане – ярко-красный безобразный послеоперационный шрам на правой ноге.

Фира, как ни странно, не дрогнула. Небрежно бросила журнал на столик. Только одна мысль билась в виске: зачем? Ну Борис, конечно, таким образом гнусно отомстил ей за то, что отвергла его ухаживания. А Григорий, его соучастник, он что, хотел таким образом унизить Фиру, указать ей место в его жизни? За что? Это было необъяснимо так же, как злоба ее бывшей свекрови.

Фира забыла про журнал. Постаралась забыть. Но он о себе напомнил.

Когда на следующий день Фира пришла домой, на пороге ее ждал отец. Ни слова не говоря, он дал дочери пощечину, брезгливо вытер руку и ушел к себе в комнату.

Опомнившись, придя в себя, Фира вошла к нему и спросила:

– Ты никогда меня не бил, даже в детстве, а сейчас я взрослая женщина… Что случилось, папа?

– Вон из дома! – не дослушав, закричал отец. – Потаскуха!

Фира собрала необходимые вещи и поехала на работу. Григория она не застала, переночевала у подруги. А днем, незадолго до плановой операции, к ней подошел заведующий отделением.

– Фира Яковлевна, вам звонили из дома… Просили срочно приехать…

Фира сбросила халат, выскочила из больницы, поймала такси. Когда она бежала по лестнице, страх и предчувствие несчастья охватили ее.

Дверь в квартиру была открыта. Мама встретила ее, рыдая.

– Я вчера пришла, а тебя нет… Папа сказал, что вы поссорились. Утром он еще спал, я поехала на работу, а потом все-таки вернулась домой, почувствовала что-то неладное… Фирочка, он был уже холодный. Врач сказал, он умер на рассвете. Господи, а я в это время спала рядом… – Маму душили рыдания.

– Это я во всем виновата! Я убила его этой проклятой фотографией… Прости меня, мамочка! – Теперь они плакали, обнявшись.

Григорий на похороны не пришел, сослался на занятость и срочные дела. Он опять сделал ей больно и даже не заметил этого. Фира окончательно поняла, что хотя они и живут вместе, у каждого из них – своя жизнь. Любовь ее стала угасать, страсть сменилась брезгливостью, но порвать с Григорием она не решалась, все еще не теряя надежды забеременеть.

Фира мечтала о ребенке, ей часто снились собственные роды и первое кормление малыша.