За далью — даль, Твардовский Александр Трифонович

За далью — даль

на обложку

Твардовский Александр Трифонович

Шрифт:

Что не осилить нам разрухи,Не утеплить своей зимы.Что родом тюхи да матюхи,Да простаки, да Ваньки мы.И на бумаге и в эфиреВещали вы, что нам едва льУдастся выучить в СибириСвоих медведейДелать сталь.Что в нашей бедности безбрежной —Не смех ли курам наш почин,Когда в новинку скрип тележный,Не то что музыка машин.И что у нас

безвестно словоНаук. Доступных вам давно.Что нам опричь сосны еловойПостичь иного не дано.Что мы — Сибирь. А мы тем часомСвою в виду держали даль.И прогремела грозным гласомВ годину битвы наша сталь.Она, рожденная в Сибири,Несла на собственной волне,Как миру весть о жданном мире,Победу нашу в той войне.И каждой каплей нашей крови,Так щедро пролитой на ней,И каждым вздохом скорби вдовьейИ горя наших матерей, —Жестокой памяти страницей —На том безжалостном торгу —Она оплачена сторицей,И мы у мира не в долгу… Я повторю, хотя в началеО том велась как будто речь,Что в жизни много всяких далей, —Сумей одной не пренебречь.Такая даль — твое заданье,Твоя надежда или цель.И нужды нет всегда за дальюСкакать за тридевять земель.Они при нас и в нас до гроба —Ее заветные края.Хотя со мной вопрос особый,Как выше высказался я.С моим заданьем в эти срокиЯ свой в пути копил запас,И возвращался с полдороги,И повторял ее не раз. Нехитрым замыслом влекомый,Я продвигался тем путем,И хоть в дороге был, хоть дома —Я жил в пути и пел о нем.И пусть до времени безвестноМелькнул какой-то и прошелПо краю выемки отвеснойТайги неровный гребешок;Какой-то мост пропел мгновенноНа басовой тугой струне,Како-то, может, день бесценныйОстался где-то в стороне.Ничто душой не позабытоИ не завянет на корню,Чему она была открыта,Как первой молодости дню. Хоть крик мой, вполне возможно,Уже решил, пожав плечом,Что транспорт железнодорожныйЯ неудачно предпочел.Мол, этот способ допотопныйВ наш век, что в скоростях, не тот,Он от задач своих, подобноЛитературе, отстает.Я утверждаю: всякий способ,Какой для дела изберешь,Не только поезд,Но и посох,Смотря кому.А то — хорошИ в пору высшим интересам,Что зазывают в мир дорог. А

впрочем, авиаэкспрессомЯ и теперь не пренебрег.Мне этим летом было надоЗастать в разгаре жданный день,Когда Ангарского каскадаПриспела новая ступень.И стрелкам времени навстречуЯ устремился к Ангаре,В Москве оставив поздний вечерИ Братск увидев на заре.И по крутой скалой Пурсеем,Как у Иркутска на посту,В числе почетных ротозеевВ тот день маячил на мосту. Смотрел, как там. На перемычке,Другой могучий гидростройВ июльский день в короткой стычкеСправлялся с нижней Ангарой…И, отдавая дань просторнымКраям, что прочила Сибирь,В наш век нимало не зазорнымЯ находил автомобиль.Так, при оказании попутной,Я даром дня не потерял,А завернул в дали иркутскойВ тот Александровский централ.Что в песнях каторги прославленИ на иной совсем поре,В известном смысле. Был поставленЕдва ли бедней, чем при царе… Своей оградой капитальнойВ глуши таежной обнесен.Стоял он, памятник печальныйКрутых по разному времен.И вот в июльский полдень сонный,В недвижной тягостной тиши,Я обошел тот дом казенный,Не услыхав живой души.И только в каменной пустыне,Под низким небом потолков,Гремели камеры пустыеБезлюдным отзвуком шагов…Уже указом упраздненныйОн ждал, казенный этот дом,Какой-то миссии ученой,И только сторож был при нем. Он рад был мне, в глуши тоскуя,Водил, показывал тюрьмуИ вслух высчитывал, какуюНазначат пенсию ему…Свое угрюмое наследствоТак хоронила ты, Сибирь.И вспомнил я тебя, друг детства,И тех годов глухую быль…Но — дальше.Слава — самолету,И вездеходу — мой поклон.Однако мне еще в охотуИ ты, мой старый друг, вагон. Без той оснастки идеальнойЯ обойтись уже не мог,Когда махнул в дороге дальнейНа Дальний, собственно, Восток.Мне край земли, где сроду не был,Лишь знал по книгам, толку нетВпервые в жизни видеть с неба.Как будто местности макет.Нет, мы у столика под тенью,Что за окном бежит своя.Поставим с толком наблюденьеЗа вами, новые края!