За далью — даль, Твардовский Александр Трифонович

За далью — даль

на обложку

Твардовский Александр Трифонович

Шрифт:

Немало жито-пережито,Что хочешь будь и впредь со мной, —Ты здесь — венец красы земной,И песнь моя —Народ родной!День отпылал над сталью плесаИ долгий зной увел в закат.Все так же по мосту колесаДержали свой тяжелый лад.Свергали в воду самосвалыСвой груз, — казалось, там — гора.Как в пору все. Как не бывало!И Ангара —Как Ангара. Лишь

под невидимым вовекиОгнем прожекторных лучейИграла, — все на свете рекиМогли завидовать бы ей.В лучах играла вся окрестность, —Сверкала, что дворцовый бал.И неохотно люд воскресныйДомой с площадки убывал.Работам ночь не помешала,Забыто было есть и пить,И смена смене не желалаДобром штурвалы уступить.И ночь прошла.И новый полныйДень на дежурство заступил.И все вились жгутами волны,Все тот же былБайкальский тыл. И только в полдень, в лад со сроком,Что был назначен не спроста,Как над невидимым порогом,Вода забилась у моста,И крупной пеной богатея,Пошла в десяток рукавов,Когда означилась над неюУглы бетонных сундуков.Ярясь, грозясь, кипела пуще,Гремел с бортов за сбросом сброс,Над быстриной, ревмя ревущей,Ходил гармонью зыбкий мост.За сбросом сброс гремел в придачу,Росла бетонная гряда,Но не хотела стать стоячейВесь век бежавшая вода,Не собиралась кончить миром… Я помню миг, как тень бедыПрошла по лицам командиров,Не отходивших от воды.Ей зоркий глаз людской не верил…Чуть стихла, силы притаив,И вдруг, обрушив левый берег,В тот узкий кинулась прорыв…Слова команды прозвучали,Один короткий взмах флажка —И, точно танки РГК,Двадцатитонные «минчане»,Качнув бортами, как плечами,С исходной, с грузом — на врага. И на мгновенья передышки —За самосвалом — самосвал,Что в точку!В душу!Наповал!Так путь воде закрыл завал.И оператор с киновышкиХватился поздно —Кадр пропал.И знать, для сходного конфуза,На верхотуре выбрав пост,Отваги полный, член СоюзаХудожников сидел, как дрозд.Высоким долгом, не корыстью,Он в эти движим был часы —У Ангары своею кистьюПерехватить ее красы. Но

жалок был набросок смутный,Не поспевала кисть воследРеке, менявшей поминутноСвоей волны летучий цвет…И я над кипенью студеной,В числе растроганных зевак,Стоял, глазел, как пригвожденный…Начальник подошел.— Ну, как?Поэма будет? Чем не тема! —И я, понятно, не простак,Ответил:— Вот она, поэма! —Он усмехнулся:— Так-то так… Под нами шла река, стихая.Мы понимали — он и я:Поэма, верно, неплохая,Да жаль: покамест — не твоя…Тем часом мост махал флажками.Не остывая, длился бой.Вслед за кубами — сундукамиПошел в отгрузку дикий камень,Бетонный лом, кирпичный бой…Уже бульдозеры, направивНа перемычку лемеха,Пошли пахать песок и гравий,На ней сближая берега. Уже слабел напор в запруде.Но день тревожен был и труден,Дождем грозился тяжкий зной.Как на лугу, спешили люди,С последней справиться копной.Курил начальник, глядя в воду,Предвестьем скрытно удручен.Он знал, что не бюро погоды,Нет, и за дождь ответит он.Седой крепыш, майор запаса,По мерке выверенной сшит,Он груз и нынешнего часаНес, как солдату надлежит. Мол, тяжелей — как без привычки,А наше дело — не впервой.И в гром работ на перемычкеВорвался праздный, гулевойГром сверху.Капли забренчалиПо опорожненным бортам…— Ну, хлопцы, не было печали.Держись!.. —И все держались там.Закиселилась, как трясина,На съезде глинистая грязь…Свалив свой груз, одна машинаВдруг задом, задом подаласьК воде.Мотор завыл натужно… — Ребята! — вскрикнул бригадир.Вцепились. —Раз — два!Взяли!Дружно! —В боях испытанный буксир.Вздохнули все, расправив спины.Не веря сам, что он живой,Водитель вылез из кабины,Как из-под крышки гробовой,И огляделся виновато.Тут смех и ругань:— Эх, тулуп! —И вывод, может, грубоватый:— Механизация, ребята,Проходит тот же через пуп…