За далью — даль, Твардовский Александр Трифонович

За далью — даль

на обложку

Твардовский Александр Трифонович

Шрифт:

Так час за часом вдаль столицаСвою разматывает нить,Пока не время с ней проститься,С ее подножки со тупитьИ очутиться вдруг в Сибири,В полубезвестной точке той,Что для тебя в подлунном мире —Отныне дом и адрес твой,Где жить и быть, располагаться,Топтать земли тот самый край,Брать в оборот его богатства.И вот когда, Москва, прощай!Она помедлит так учтиво,Но тихо тронется состав,И канет в далях это диво…Ты

не случайно ли отстал?Не побежишь за этим спальнымЦепляться, виснуть как-нибудь?Нет? Все в порядке, все нормально?Тогда живи и счастлив будь. И мы своим молодоженам,Когда настала их пора,На остановке всем вагономЖелали всякого добра.Как будто мы уже имелиНа них особые права.Как будто мы их к этой целиИ подготовили сперва.Как будто наша в том заслуга,Что старше мы друзей своих.Как будто мы их друг для другаНашли и поженили их…И вот они на том вокзале,Уже в толпе других людей… И мы глядим на них глазамиМинувшей юности своей,Глазами памяти суровойИ светлой — тех ушедших лет,Когда по зову жизни новойМы брали дальний свой билет…Все та же даль.Но годы — те ли!Мы юным сменщикам своимСказать, быть может, не хотели,Как мы завидовали им.Полна, красна земля роднаяЛюдьми надежных душ и рук.Все та же, та же, да инаяИ даль,И жизнь, и все вокруг…

На Ангаре

В крутые памятные срокиЯ побывал на Ангаре,Когда особая для стройкиБыла задача на поре.Она была для многих внове,Видавших всякие жары,Все, словом, было наготовеДля перекрытья Ангары.Все начеку, чтоб разом прянутьНа приступ: люди — до души,Борта машин, и стрелы кранов,И экскаваторов ковши…А между тем река играла,Крошила берег насыпной,Всю прибыль мощных вод БайкалаВ резерве чуя за собой. Играла беглыми цветамиИ, вся прозрачная до дна,Свиваясь длинными жгутами,Неслась, дика и холодна.Крутой отсвечивая гладью,Гнала волну волне вослед,Как будто ей и толку нет,Что люди вправду пядь за пядьюК ней подбирались столько лет;Что не на шутку шли подкопомВ пластах породы и песков,Призвав сюда немалый опытС иных далеких берегов; Что это сила,С флангов, с тылаПододвигаясь

день за днем,На клетки плес разгородила,Прошла по дну и подо дном;Вдавила вглубь рубеж бетонный,Стальной решеткой проплетенный,Недвижно вечный, как скала,И, выбрав наверх гравий донный,Громаду-насыпь возвела.И в ней из хитрого расчета,Убавив исподволь простор,Реке оставила ворота,Чтоб взять их завтра на запор. Уже был связан мост понтонныйНа быстрине — звено в звено, —Откуда груз тысячетонныйВ свой час низринется на дно.Тот час уже в окно стучалсяНо без торжественных затей:Съезжались гости и начальствоРазличных рангов и статей;Корреспондентов специальныхНетерпеливая орда —Одной и вместе с тем «Центральной»В те дни гостиницы страда. Сбивалось множество народу,Толпясь, глядеть на эту водуИ переглядываться:— Д-да…Предположенья, слухи, толки,Сужденья вольных знатоковО недостатках подготовки,О риске и перестраховкеИ установкеОт верхов.Но и о том, как эти воды,Подобно волжским и иным,Уже не дар, а дань природы —Войдут в назначенный режим;Подтянут к центрам захолустья,Дадут запев Сибири всей.А там еще и Братск, и Устье,А там и братец Енисей,А там… Жестокий в Приангарье —Под стать зиме — держался зной,Уже сдавалось — пахнет гарью,Бедой извечною лесной;Что со ствола на ствол смолистыйБежит, как белка, налегкеИ в трубку скручивает листьяЗловещим жаром вдалеке;И сна лишает край таежный,И расставляет в цепь войска,И самолетов гул тревожныйЗаводит в небе…А река —Шурша, жгуты свои свивала,И от лихой жары тех днейВода студеная с БайкалаЕще казалась холодней; Неслась, красуясь мощью дикой,Шипучей пеной на груди…Все наготове. А поди-ка,Встань поперек.Загороди!..С утра, с утраВ тот день воскресный,Во что горазд принаряжен,И городской народ и местный,И свой на стройке и безвестный,Забрав подруг своих и женС детьми, — на праздник необычныйТеснился, точно в ГУМ столичный,Ломился грудью, чтоб местаЗанять поближе у моста.