Чтение онлайн

Но духи не ушли.

Они остались. Они смотрели на меня. Их шёпот стал громче, настойчивее. Они тянулись ко мне, не касаясь, но их присутствие было почти физическим — давящим, полным невыразимой тоски. Они просили взять их с собой. Провести туда, где нет боли. Где они наконец уснут.

И я… чувствовала, как меня тянет. Не просто мысленно — физически. Где-то вдали, за лесом, за горами, послышался топот копыт. Глухой, ритмичный, неотвратимый. И вой — не волчий, а какой-то иной, древний, зовущий. Это была Дикая Охота. И она звала меня.

Я подняла глаза к небу.

И увидела то, чего не видела никогда: тени всадников на фоне луны, огни, мерцающие вдали, силуэты огромных псов. Это было… прекрасно. И страшно. И безумно заманчиво. Там была свобода. Сила. Там не было боли, прошлого, этой изматывающей борьбы.

Я сделала шаг к ним. Потом ещё один. Казалось, стоит только протянуть руку — и они явятся. Заберут меня. И все эти несчастные души, ждавшие своего часа столько лет.

— Элинор!

Голос донёсся сквозь туман, будто из-под воды. Знакомый. Настойчивый.

— Элинор!

Это была Скади. Но не только она.

— Элинор, прошу, — это был уже Фенрир. Его голос — хриплый, полный боли, но живой. — Не уходи.

Я поняла, что всю жизнь бежала. От мужа. От своего дара. От самой себя. Я была призраком в собственной жизни — боялась, пряталась, старалась быть «нормальной».

— Элинор, умоляю, останься!

Но могла ли я остаться на самом деле?

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щель в тёмных шторах, разбудили меня. Они легли прямо на лицо — настойчивые и яркие, словно намеревались вытащить меня из постели во что бы то ни стало. Я зажмурилась, потянулась и попыталась натянуть одеяло на голову, свернувшись калачиком. В последнее время сон буквально прилипал ко мне: я засыпала рано, просыпалась поздно, а в промежутках могла задремать прямо на диване с книгой в руках. Организм требовал покоя, и я не сопротивлялась.

Полежав ещё минут десять, я наконец сдалась. Потянулась, зевнула и села на кровати. Пол под босыми ногами был прохладным. Я нащупала тапочки, накинула халат и побрела в ванную.

Холодная вода взбодрила. Я умылась, посмотрела на своё отражение в зеркале. Щёки округлились, под глазами почти не осталось синяков усталости. Я улыбнулась себе — неуверенно, будто проверяя, не сон ли это. Нет, не сон.

Я оделась в джинсы и тёплый свитер. Те, что были куплены год назад, сидели в обтяжку. Не то чтобы они стали малы, но раньше они висели на мне свободно, а теперь облегали бёдра и живот, подчёркивая округлившиеся формы. Я потрогала себя за бок, потом за живот — твёрдый, чуть выпуклый. Странное и приятное чувство. Наконец-то я набрала вес. Не просто вес — жизнь.

Я вышла из спальни и прошла на кухню. В доме было тихо, только тикали часы в гостиной. Поставила чайник на плиту, щёлкнула конфоркой. Пока вода грелась, подошла к окну.

Лес. Он изменился за эти месяцы. Раньше казался тёмной, плотной стеной, которая смотрела на дом с молчаливой угрозой. Теперь же всё было иначе. Снег лежал пушистым, чистым покрывалом на ветвях елей и сосен. Солнце играло в инее, рассыпая бриллиантовые искры. Лес уже не выглядел угрожающе. Он просто был.

Спал. И в этой зимней дремоте была какая-то благодать, которую я раньше не замечала.

Чайник засвистел. Я заварила себе кофе — наконец-то в магазинчик в Штайндорфе начали завозить нормальные зёрна. Они долго к этому шли. Как и ко всему остальному.

После той ночи многое изменилось. Часть жителей, тех, кто не поддерживал Мартина и его культ, уехали, едва поняв, что проклятие пало. Уехал владелец «Цум Гутен Туч» — добрый старик, который помог мне тогда выбрать куртку. Уехали ещё несколько семей. Для них возможность покинуть это место стала ошеломляющей свободой, от которой они растерялись.

Другие остались. Продавщица из «Дорф-Ладена», одна из тех, что оправдывала «старые обычаи», всё так же торговала продуктами, только теперь делала это молча и не глядя в глаза. Деревня затихла, но не опустела. Стали появляться новые лица — туристы, забредшие по незнанию, пара художников, приехавших за «альпийским вдохновением». Местные встречали их холодно, но терпеливо. Мир, от которого они прятались за лесом и тайнами, всё-таки просочился в долину. Им пришлось смириться.

Я услышала, как на первом этаже скрипнула дверь. Шаги — тяжёлые, уверенные. Фенрир.

Я взяла кружку с кофе и вышла в гостиную. Он уже был там — согнулся у камина, укладывая в него огромное, морёное дубовое полено. Мускулы на его спине играли под тонкой тканью свитера. Я прислонилась к косяку и сделала глоток кофе.

— Ты всё же его принёс, — сказала я.

Он обернулся, и его лицо озарила улыбка. Синие глаза, яркие, как небо за окном, смотрели на меня с теплотой.

— Ну, я же обещал. А свои обещания я держу.

— Это было в прошлом году, — напомнила я, делая ещё один глоток.

— Тогда были другие обстоятельства, — ответил он, выпрямляясь. Подошёл ко мне, взял моё лицо в ладони. Его пальцы были шершавыми, но прикосновение — нежным. — А сейчас — нет.

Он наклонился и поцеловал меня. Нежно, но глубоко. В его поцелуе до сих пор чувствовалась та же дикая, необузданная энергия, но теперь она была смешана с чем-то другим — с благодарностью, с покоем. С любовью.

— Я думал, ты ещё в постели, — прошептал он, отрываясь.

— В последнее время я слишком обленилась, — призналась я, чувствуя непроизвольную улыбку на губах.

— Милая, если бы я мог, прописал бы тебе постельный режим на постоянной основе, — он обнял меня за талию, притянул ближе.

— Ты меня разбалуешь.

— Ни в коем случае.

И он снова поцеловал меня. На этот раз более страстно. Одной рукой он поддерживал меня за спину, другой провёл по моим бёдрам, затем крепко обхватил и поднял. Я вскрикнула от неожиданности, обвив его шею руками. Он пронёс меня через гостиную и опустил на диван, сам рухнув рядом.

Я отставила кружку на кофейный столик, чтобы не пролить, и пересела на него верхом. Рассматривала его сверху вниз, его шрамы, такое родное лицо. На нём были новые отметины — тонкая белая линия на щеке от когтя Крампуса, ещё одна у виска. Но они не портили его. Они делали его реальным. Живым. Моим.