Чтение онлайн

Но я тоже боялась. Боялась потерять его. Не хотела, чтобы он принёс себя в жертву в этой яростной, одинокой вендетте. В моей жизни было столько тьмы. И этот мужчина, этот дом, этот странный, опасный мир — в нём, как ни парадоксально, я впервые почувствовала себя живой и нужной. Этот луч света на краю пропасти был таким хрупким. И я просто не могла позволить ему погаснуть.

Фенрир, словно почувствовав мои мысли, наклонился и мягко поцеловал меня в лоб. Его губы были сухими и горячими. Нежность, на которую у него ещё находились силы, растаяла во мне, смешавшись с горечью.

Я снова зарылась лицом в его грудь, вдыхая его запах,

стараясь запомнить каждую деталь этого момента: тепло его тела под одеялом, шероховатость старых шрамов под моей ладонью, ритм его сердца. Я думала о камне на столе в гостиной, о молчаливом призраке в подвале, о словах «Найди. Уничтожь. Освободи». Думала о Скади и о нашей ночной встрече.

Пока я размышляла, дыхание Фенрира стало глубже, ровнее. Напряжение постепенно покинуло его тело. Он уснул, истощённый болью, ядом и битвой.

Я лежала рядом, прислушиваясь к его мерному дыханию, и смотрела в потолок, где танцевали тени от слабого огня в камине. Страх сжимал сердце ледяными пальцами, но под ним копошилось что-то новое — упрямое, твёрдое. Решение, которое медленно кристаллизовалось в темноте.

Он не хотел моей помощи? Не хотел рисковать мной? Что ж. Похоже, пришло время мне научиться рисковать самой.

Когда стрелка на маленьких часах, стоящих на тумбочке, почти коснулась двенадцати, я начала медленно, сантиметр за сантиметром, высвобождаться из объятий Фенрира. Его рука лежала на моём бедре — тяжёлая, горячая, почти прижимающая меня к матрасу. Я затаила дыхание, чувствуя, как под ладонью напрягаются его мышцы, будто даже во сне он пытается меня удержать. Его лицо в полумраке казалось менее суровым — губы слегка приоткрыты, веки подрагивают. Лихорадка, слава Пёрхильде и её зельям, наконец отпустила его. Я аккуратно приподняла его руку и положила её на подушку, почувствовав лёгкий укол вины. Он выглядел таким… беззащитным. Совсем не тем грозным оборотнем, что бросился на Крампуса.

Я постояла, глядя на него, потом тихо прокралась к своей одежде, разбросанной на полу. Каждый шорох казался мне оглушительным. Одеваясь, я ловила себя на мысли, что делаю что-то запретное, предательское. Всё же я уговорила его поесть перед сном, принесла остатки пирога и чай. Он съел, почти не открывая глаз, и снова потянул меня к себе, обвив здоровой рукой так крепко, словно боялся, что я испарюсь.

Перед уходом я поправила на нём одеяло, ладонью коснулась его лба — он был сухим и прохладным. Подбросила в камин пару толстых поленьев. Пламя жадно лизнуло кору, и на мгновение комната наполнилась оранжевым светом, высветив шрамы на его обнажённой груди и перевязанное плечо. Я задержала на нём взгляд, шепнула про себя: Прости. Не знаю, за что именно — за то, что ухожу тайком, или за то, что вообще ввязалась во всё это. Потом развернулась и вышла в коридор, мягко прикрыв дверь.

В доме стояла гробовая тишина, нарушаемая только далёким скрипом половиц и завыванием ветра в печной трубе. Я остановилась, прислушиваясь. Не знаю, чего ждал Мартин, но на дом он не нападал. Да и зачем? Зачем лезть в логово, когда твой главный враг сам, раненый и яростный, лезет на рожон в твой лес? Мысли о Мартине вертелись в голове беспокойным роем. Он производил странное впечатление. При первой встрече в мастерской он не показался мне картонным злодеем — скорее, суровым, ответственным человеком, которому действительно

небезразлична судьба своей деревни. Хотя что мешает главе кровавого культа быть ответственным? По-моему, это даже плюс в его работе. Чем методичнее зло, тем оно страшнее.

Вся эта история до сих пор не укладывалась у меня в голове. Как будто я попала в низкобюджетный ужастик с этническим фольклором, но декорации были слишком реальными, а боль — слишком острой. Информация обрушивалась на меня лавиной, и у меня не оставалось времени на сомнения — только на инстинктивное принятие. Но одно я понимала теперь наверняка: я не могу сидеть сложа руки. Как это ни парадоксально, «нечисть» под этой крышей оказалась куда человечнее некоторых людей. И один из них сейчас спал в своей комнате, готовясь снова броситься в бой, из которого мог не вернуться.

С этими мыслями я поднялась по широкой дубовой лестнице на второй этаж. Воздух здесь был холоднее, пахнул пылью и старой древесиной.

Скади ждала меня прямо у лестницы, прислонившись к стене. Она стояла неподвижно, но в темноте я различила, как нервно подрагивают её тонкие пальцы, сжимая и разжимая край одежды. Её лицо, освещённое тусклым светом из окон, было бледным и напряжённым.

— Ты пришла, — сказала она без предисловий. Её голос звучал ровно, но я уловила в нём лёгкую хрипоту напряжения.

— Да, — ответила я, подходя ближе. — Если есть другой способ всё это закончить… я помогу.

Скади усмехнулась — коротко, беззвучно.

— Я же уже рассказала тебе, что случилось с той девушкой, — произнесла она, и её зелёные глаза сверкнули в полумраке. — Ты действительно думаешь, что у тебя получится лучше?

Её слова обожгли, но я не отступила.

— Одна ты тоже ничего не сможешь сделать, — парировала я. — Ты сама говорила: для очищения нужно либо согласие всех участников ритуала, либо… добровольная жертва с сильной кровью. Моя помощь. Так?

Скади тяжко вздохнула и оттолкнулась от стены. Она прошлась несколько шагов по коридору; движения её были плавными, но в них читалось раздражение.

— Честно говоря, я надеялась сначала заполучить артефакт в свои руки, — призналась она, не глядя на меня. — А потом уже… уговорить остальных. Шантажировать, если придётся. Показать им, что выход есть.

— Они вряд ли согласятся, — тихо сказала я. — Ты же слышала Фенрира. Для него это не просто дух. Это убийца его родителей.

— Да, — процедила Скади, и в её голосе прозвучала горечь. — Он упрям, как горный козёл. Но Бьёрн… он ненавидит нечисть, однако тоже устал от постоянных стычек с Крампусом. Его можно было бы склонить на свою сторону. Пёрхильда… она мудра. Она понимает, что текущее положение — тупик. Казимиру всё равно, лишь бы его оставили в покое. Но Фенрир… — она замолчала, и её плечи слегка опустились. — С ним ничего нельзя сделать. Только обмануть.

Мы молча двинулись по длинному коридору. Наш путь лежал к тому месту, куда меня в прошлый раз привела горничная. Я шла за Скади, чувствуя, как холод от стен пробирается сквозь свитер. Она, казалось, совсем не мёрзла.

Мы остановились перед глухой стеной, затянутой тёмным гобеленом с выцветшим охотничьим сюжетом. Скади подошла вплотную, подняла руку и провела ладонью по его поверхности. Она закрыла глаза, и лицо её стало абсолютно безмятежным, будто она слушала далёкую музыку. Прошло полторы минуты — я считала секунды, ощущая, как нарастает беспокойство. Наконец она открыла глаза.