Чтение онлайн

Она окинула его рваные раны быстрым, оценивающим взглядом, затем без лишних слов взяла тот же флакон с отваром и начала промывать. Бьёрн зашипел, но не отстранился. Напротив — он смотрел на неё с таким благоговейным обожанием, словно перед ним была не раздражённая девушка, а сошедшая с небес целительница.

— Царапаешься, как рысь, — прохрипел он, и в его голосе пробивалась усталая усмешка, — а руки… золотые. Не ожидал.

Скади проигнорировала его слова, сосредоточенно работая. Но кончики её ушей слегка порозовели.

Перхильда тем временем дала

Фенриру выпить какую-то густую, тёмную настойку прямо из горлышка небольшой склянки. Он скривился, но проглотил.

— Теперь, — сказала Перхильда, обращаясь ко мне, — отведи его в комнату. Уложи и накорми. Он должен отдыхать.

— Нужно заняться камнем, — попытался возразить Фенрир, делая движение, чтобы подняться. — Сейчас. Мартин ещё что-нибудь выкинет, нельзя терять время.

— Нет, — твёрдо сказала Перхильда. — Вы будете отдыхать. Камень побудет у меня. Завтра я его отдам. До Йоля ещё есть время. Ты сейчас бесполезен, Фенрир, и ты это знаешь.

Он хотел спорить дальше, но я уже встала и взяла его под локоть — со здоровой правой стороны.

— Пошли, — сказала я тихо, но настойчиво. — Хочешь, чтобы я тебя тащила?

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде усталой покорности. Нехотя он позволил поднять себя с дивана, опираясь на меня. Я почувствовала, как он дрожит — мелкой, внутренней дрожью, которую невозможно остановить силой воли. От него пахло кровью, лесом и ядом серебра.

Перед тем как выйти из гостиной, я оглянулась. Скади, всё ещё цокая языком, накладывала на раны Бьёрна широкие повязки. Раны были глубокими, но, казалось, уже не кровоточили так сильно.

— Не надо зашивать, — бормотал Бьёрн, блаженно щурясь. — Само затянется. У меня живучесть, ты ж знаешь.

— Если будешь дёргаться — зашибу, — отрезала Скади, но её угроза звучала уже без прежней остроты.

— Скади, радость моя, — сказал Бьёрн, и его грубый голос внезапно стал тихим, почти задушевным. — Твои бархатные ручки… лучше любого лекарства.

— Если хватает духу распускать такую лесть, значит, с тобой всё в порядке, — фыркнула она и сделала движение, чтобы отстраниться.

Но Бьёрн мягко, и непреклонно удержал её за запястье. Его огромная ладонь почти полностью скрыла её тонкую руку.

— Нет, мне плохо, — сказал он с преувеличенной скорбью в голосе. — Очень плохо. Умираю, честное слово. Побудь со мной ещё хоть чуть-чуть.

— Ты минуту назад говорил, что всё заживёт! Как ты смеешь мне врать? — зашипела она, но не вырвала руку.

Я видела, как под строгим взглядом Перхильды Скади закатила глаза, но… смягчилась. Совсем чуть-чуть.

— Ладно уж, — сквозь зубы процедила она. — Пойду, принесу тебе хоть поесть что ли. Сиди смирно.

Она удалилась на кухню, а я помогла Фенриру добраться до его комнаты. Дорога казалась бесконечной. Он шагал, преодолевая каждый шаг усилием воли, и я чувствовала, как его мускулы напряжены до предела под моей рукой.

В комнате было прохладно. Я помогла ему снять оставшуюся окровавленную одежду, стараясь не смотреть на жутковатую рану на плече, и уложила

в постель. Теперь его трясло заметнее.

— Пойду на кухню, — сказала я, поправляя одеяло. — Принесу еды. Ты слаб, и тебя не было весь день.

Он удержал меня, ухватившись за край моего свитера.

— Не сейчас, — прошептал он. — Позже. Ляг рядом. Пожалуйста.

Я посмотрела на него — на этого сильного, грубоватого мужчину, который сейчас выглядел таким уязвимым. В его глазах читалась не физическая слабость, а потребность в близости, в подтверждении того, что он не один.

— Но пирог… — слабо попыталась я возразить.

— Пирог подождёт, — сказал он, и в его голосе прозвучала самая жалобная нота, на какую он только был способен. — Сейчас мне нужна твоя поддержка больше, чем еда.

Я сдалась. Скинула обувь и легла рядом с ним на край кровати, стараясь не задеть его раненое плечо. Он немедленно притянул меня к себе, обвил здоровой рукой и прижал к груди. Я прислушалась: его сердце билось часто и гулко. От него исходил жар, но кожа была прохладной.

— Фенрир, — тихо сказала я, уткнувшись носом в его грудь. — Ты точно уверен в своём решении? Убить его?

— Уверен, — ответил он без колебаний, и его рука сжала меня чуть сильнее.

— Это так опасно. Что, если ты… — я не смогла договорить. Слова «не вернёшься» застряли в горле, как кость.

Он ещё крепче прижал меня к себе, будто пытаясь вдавить в своё тело.

— Этого не случится. Я вернусь. А потом… мы будем вместе. Будем жить настоящей жизнью.

Я помолчала, слушая, как бьётся его сердце. Потом осторожно, почти шёпотом, спросила:

— Но… может, есть другой путь? То, о чём говорила Скади. Очистить его, а не убивать.

Он замолчал. Его дыхание стало ровным, но слишком контролируемым. Я почувствовала, как напряглись мышцы его спины под моей рукой.

— Даже если бы я передумал, — наконец сказал он глухо, — уже слишком поздно. Нас осталось слишком мало. Ритуал очищения… цена за его проведение будет непомерной. Боюсь, у нас просто не хватит сил его совершить, а он… он воспользуется моментом и убьёт нас всех.

— Но, может быть, — я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза, — может быть, я как-то могу помочь? Ты говорил, во мне есть примесь. На четверть, может быть. Если нужна кровь… сила…

— Нет, — оборвал он меня резко, почти грубо. Его глаза вспыхнули синим огнём, в котором плескались боль и что-то похожее на страх. — Ты можешь помочь, только поддерживая защиту дома. Твоя кровь для другого не сгодится. В ней недостаточно силы.

Он солгал. Я поняла это сразу. Не по дрожи в голосе — его голос был твёрдым. А по тому, как он отвёл глаза. По тому, как его пальцы непроизвольно вцепились в простыню рядом с моим бедром. Он знал. Он знал, что путь есть, и знал, что моя кровь — сильная, нестабильная — могла бы стать ключом. И он отрицал это, потому что боялся. Боялся, что я закончу, как та девушка-экономка, что сгорела заживо, пытаясь стать катализатором. Боялся потерять меня так же, как потерял родителей.