Чтение онлайн

— Я знаю, — пробормотала я, но голос выдал меня, задрожав на последнем слоге. — Просто… ждать тяжело.

— Всё тяжело, что по-настоящему важно, — философски заметила Перхильда, перекладывая толчёную смесь в маленький глиняный горшочек. — Любовь. Война. Приготовление идеального бульона.

Я чуть не фыркнула, но в горле встал комок. Она была права. Её спокойная, деловая суета, эти склянки, мази, бинты, которые она методично готовила, — всё это было её способом вносить вклад. Занять себя. И меня — удержать от того, чтобы я, по своей уже сложившейся традиции, не полезла в очередную

неприятность. Я была ей благодарна: и за эту занятость, и за молчаливую поддержку, и за тепло, которое шло от неё. Несмотря на всю её чопорность и колдовскую таинственность, в ней чувствовалась материнская, глубокая забота.

Внезапно она замерла. Пестик остановился на полпути. Её взгляд устремился в пространство, будто она прислушивалась к чему-то, чего не слышал я. Лицо стало сосредоточенным, почти суровым.

— Перхильда? — тихо спросила я.

Она не ответила. Резко отложила ступку, схватила со стола небольшой холщовый мешочек и начала быстро, почти лихорадочно сбрасывать в него баночки с мазями, флаконы с настойками, рулоны чистых бинтов.

— Нужно вниз, — сказала она коротко, и в её голосе впервые за весь день прозвучала тревога. — Сейчас.

Моё сердце провалилось. Я вскочила, рассыпав очищенные стебли по полу. Перхильда уже шла к двери, и я поспешила за ней, спотыкаясь о собственную тень.

Мы спустились по лестнице, и холодный воздух прихожей ударил в лицо после уюта комнаты с травами. А потом я почувствовала запах. Медный, резкий, знакомый до тошноты — запах крови.

В гостиной уже были Фенрир и Бьёрн. И Скади, которая суетилась вокруг них с непривычным, злым выражением на лице.

Картина была удручающей. Бьёрн, массивный и обычно непоколебимый, сидел на краю дивана, сгорбившись. Вся его куртка и свитер на груди были пропитаны тёмными, липкими пятнами. В руках он сжимал что-то большое и тёмное — кусок камня размером с его ладонь. Но больше всего меня поразило его лицо — землисто-серое, с капельками пота на висках.

Фенрир сидел рядом. На нём не было видно обширных кровавых пятен, но он сидел как-то слишком прямо, неестественно, зажав ладонью левое плечо. Его зубы были стиснуты, а по скуле пробегала дрожь.

— Скорее! — крикнула Скади, заметив нас. Её голос звенел от напряжения. — Его ранили серебром!

Я не знала, что это значит, но её тон мне не понравился. Я бросилась к Фенриру, но Перхильда оказалась быстрее. Она твёрдо отстранила меня в сторону и опустилась перед ним на колени, уже раскрывая свой мешочек.

— Как это произошло? — спросила она, и её пальцы уже расстёгивали замёрзшую молнию на его куртке.

Фенрир сделал глубокий, шипящий вдох, будто каждое движение причиняло нестерпимую боль.

— Мартин, — выдавил он сквозь зубы. — Подстерёг у опушки, когда мы уже почти выбрались. Выстрелил в спину… из обреза. Пуля прошла навылет. Повезло.

— Повезло? — Скади, стоявшая рядом, всплеснула руками. — Серебро для тебя яд, Фенрир! Ты это знаешь!

— Этот Мартин — трусливая шавка! — проревел Бьёрн, и его голос охрип от боли и ярости. Он швырнул кусок камня на низкий стол перед диваном. Камень глухо стукнул по дереву и… замер, но не совсем. Мне показалось, будто от него исходит лёгкая, зловещая

вибрация. — Как и вся его семья! Никогда у них чести не было, одна подлость в крови!

— Он у меня ещё своё получит, — прорычал Фенрир и попытался встать. Мышцы на его шее напряглись, лицо побелело.

— Нет! — я присела рядом, положив руки ему на колени, преграждая путь. — Пожалуйста, Фенрир, не двигайся. Тебе больно? Как я могу помочь?

Он посмотрел на меня. Его синие глаза, обычно такие ясные и твёрдые, были затуманены болью, но в их глубине теплилось что-то тёплое, почти нежное.

— Всё в порядке, милая, — сказал он, и голос его сорвался на хрипоту. — Пустяки.

— Я же вижу, что не пустяки! — воскликнула я, и в голосе прозвучала сдавленная дрожь. — Зачем вы туда пошли? Неужели нельзя было остаться здесь, переждать?

Бьёрн мотнул головой в сторону камня.

— Вот эта штука, девочка, поможет нам разобраться с Крампусом раз и навсегда. Другого шанса могло и не быть.

Я посмотрела на камень. Он был тёмным, почти чёрным, но в его глубине поблёскивали красноватые прожилки, будто застывшие капли крови. От него исходил лёгкий, неприятный холодок.

— Как? — спросила я, не понимая.

Перхильда, уже сняв с Фенрира куртку и разрезав ножницами свитер, ответила, не отрываясь от осмотра раны. Её лицо стало непроницаемым.

— Это его жертвенный камень. В нём сосредоточена огромная сила, связывающая его с этим местом и с теми, кто ему поклоняется. Если что-то и может его уничтожить, так только оружие, сделанное из него же. Зло, порождённое им самим.

— Оружие из камня? — переспросила я, ошеломлённо.

— Да, — тяжело дыша, сказал Бьёрн. — Это кремень. Твёрдый, проклятый, но поддаётся обработке. Из него получится неплохой кинжал или наконечник для стрелы. Лишь бы всадить поглубже в его гнилое сердце.

Перхильда достала флакон с мутной жидкостью и начала промывать рану Фенрира. Жидкость, соприкасаясь с краями раны, зашипела и запенилась белой пеной. Фенрир вздрогнул, стиснув зубы ещё сильнее. От раны шёл лёгкий, едкий дымок и запах гари. Края плоти выглядели неестественно — серыми, будто припорошёнными пеплом.

— А мне-то может кто-нибудь помочь? — проворчал Бьёрн, с трудом поворачивая голову. — Или старина Бьёрн не заслужил и капли женской заботы?

Я уже хотела подойти к нему, но Перхильда, не отрываясь от Фенрира, властно сжала моё запястье.

— Скади, — сказала она, и в её голосе впервые зазвучала сталь. — Не стой столбом. Помоги Бьёрну.

Скади, стоявшая поодаль со скрещенными на груди руками, резко подняла подбородок.

— Я? Почему это должна делать я?

— Не спорь со мной, девчонка, — голос Перхильды стал тише, но оттого лишь опаснее. — Умерь гордыню. Он тоже рисковал ради нас всех. И ран у него не меньше.

По лицу Скади пробежала волна негодования. Было видно, что ей не хочется помогать тому, кто, по её мнению, хочет уничтожить её лес. Но под жёстким взглядом Перхильды она сжала губы и сразу шагнула к Бьёрну. Её движения были резкими, почти грубыми, однако, когда она стала помогать ему снимать пропитанную кровью куртку, её пальцы оказались на удивление ловкими и аккуратными.