Чтение онлайн

Он отвернулся и открыл дверь ванной, щёлкнув выключателем. На мгновение он предстал передо мной — обнажённый, залитый светом лампы. Он стоял спиной, но я всё равно увидела достаточно. На правом плече зияла рваная рана, будто кто-то вырвал оттуда кусок плоти. Края её были воспалёнными, но без активного кровотечения.

Фенрир вошёл в ванную, оставив дверь приоткрытой. Его голос донёсся сквозь шум включённой воды:

— Я оборотень, Элинор. Большинство моих ран затянутся уже к утру. Да, у меня прибавится новых шрамов,

но к ним я уже привык.

— У тебя наверняка всё болит, — пробормотала я, подходя ближе к двери.

— Не особо. Разве что рука беспокоит — ей хорошо досталось.

— Могу ли я всё же что-то сделать? Хоть что-то?

Из-за двери послышался глубокий вздох, а затем звук, похожий на отрывание бинта.

— Ты вряд ли сможешь меня зашить, поэтому не нужно. Спасибо.

Затем включился душ, и его фигура скрылась за запотевшим стеклом.

Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя бесполезной и потерянной. Хотелось помочь. Отблагодарить. Сделать хоть что-то, чтобы хотя бы чуть-чуть облегчить его боль или просто показать, что я не просто обуза, которую он вынужден таскать на себе.

Мой взгляд упал на камин. Угли почти погасли. Я подошла, опустилась на колени и принялась растапливать огонь, вспоминая его нехитрые уроки. Не с первого раза, но пламя ожило, затрещало, бросив на стены оранжевые блики. Тепло начало медленно растекаться по комнате.

Затем я встала и с более уверенным видом вышла из комнаты, направившись на кухню. Из гостиной доносились голоса — низкий, ворчливый бас Бьёрна, бархатный контральто Казимира, спокойные нотки Перхильды. Они что-то обсуждали — наверное, Крампуса, Мартина, нашу безнадёжную ситуацию. Мне было не до этого. Я прошла на кухню, стараясь не попадаться им на глаза.

На кухне царил полумрак. Я включила свет, поставила чайник на плиту и открыла холодильник. И что едят оборотни? Судя по привычкам Фенрира, он определённо любит мясо. Ну что ж, это неудивительно. Я нашла остатки жареной говядины, сыр, хлеб. Приготовила несколько больших, сытных бутербродов — не маленьких, а таких, основательных, чтобы удобно было держать в руках. Чай заварила крепкий, с мёдом — он, наверное, тоже не помешает. Соорудила подобие подноса из старой деревянной доски и пошла обратно.

Пусть я не могу его зашить, но накормить — смогу. Он наверняка голоден. После такой ночи просто обязан быть голоден.

Когда я вернулась, вода в душе уже не лилась. Я поставила поднос на тумбочку возле кровати и услышала, как в ванной скрипнула дверца шкафчика. Подойдя к двери, я прислонилась к косяку.

— Фенрир, я принесла тебе немного еды.

Его голос прозвучал недалеко от двери:

— Спасибо. Я благодарен за твоё беспокойство.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Слова давались с трудом, но их нужно было сказать.

— Это я благодарна тебе, Фенрир. За то, что ты сделал. И там, в

лесу, и сейчас. Мой муж… прости, что я не сказала о нём раньше.

— Это не имеет значения, — ответил он, и я услышала, как он открывает аптечку. — Ты не хочешь быть с ним, и принуждать тебя никто не имеет права.

— Он считает, что имеет. Считает, что должен обо мне заботиться, потому что я… ненормальная.

Я услышала короткий, сдавленный вздох, затем звук отрывания упаковки бинта.

— С первым согласен, но со вторым — нет. Почему он решил, что с тобой что-то не в порядке?

Я вдохнула, упираясь лбом в прохладное дерево двери. Говорить было больно, но в то же время — освобождающее.

— Потому что он, возможно, прав. Я видела всякое ещё с детства. Потом, когда стала старше, это притупилось, и я списала всё на своё воображение. Затем встретила Марка, вышла замуж… Всё было даже неплохо первые пару лет. Пока я не забеременела.

Я замолчала, прислушиваясь к звукам из-за двери. Он явно что-то делал с раной — послышалось короткое, сдавленное шипение от боли.

— И что было дальше? — спросил он сдавленно.

— Беременность протекала плохо. Случился выкидыш. Я впала в депрессию и больше не могла забеременеть. Ничего не помогало, даже ЭКО. С того времени и начались проблемы с Марком. Он во всём стал винить меня. А потом у меня… у меня снова начались приступы. То, что я видела в детстве, вернулось. Тени в углах. Шёпот из пустых комнат. Он отвёл меня к психотерапевту, та прописала лекарства. И с ними всё было сносно… кроме разве что…

— Того, что он тебя бил, — закончил за меня Фенрир.

— Да, — выдохнула я, и это слово прозвучало как освобождение. — Он причинял мне боль и в то же время клялся в любви. Сколько раз я хотела уйти… но он никогда не отпускал. И даже сейчас, когда я думала, что убежала достаточно далеко, он всё равно нашёл меня. Может, он прав? Может, я и правда сошла с ума? Может, всё это — лес, Крампус, вы, призрак… всё это плод моей больной фантазии?

Дверь ванной открылась, и вышел Фенрир. Он был в простых тёмных штанах, его торс и правое плечо — туго перебинтованы. Волосы были влажными, лицо — чистым, но смертельно усталым. Он подошёл ко мне, и его тёплая рука легла мне на плечо.

— Ты не сумасшедшая, Элинор. Мир полон сверхъестественного, и то, что ты видела, вполне могло быть реальным. Просто ты, в отличие от большинства, чувствительна к таким вещам. Именно поэтому тебя и притянуло сюда. Скорее всего, в твоём роду есть примесь нечеловеческой крови. Как у Бьёрна.

Я подняла на него глаза.

— Бьёрн не человек?

— Человек. Но его прапрадед родился от союза женщины и тролля. Не то чтобы она сильно этого хотела, поэтому не расспрашивай его о подробностях — он не любит эту историю. Да и некоторые преимущества, которые даёт ему эта кровь, он отрицает.