Чтение онлайн

Перхильда взглянула на Скади.

— Ну, говори, моя дорогая. Что хотела сказать? Ты не зря же пришла, нарушив своё вечное уединение.

Скади отпила чаю, поставила кружку и выпрямилась. Вся её поза выражала решимость.

— Крампус становится неуправляем, — заявила она без предисловий. — Я следила за каждым его пробуждением. Он никогда не набирал такую силу так быстро. Его ярость… она начинает влиять на сам лес. Деревья чахнут у границ его территории. Звери уходят. Он выжигает жизнь вокруг себя.

Перхильда кивнула,

сложив руки на коленях.

— Фенрир говорил. В этом году жители начали приносить жертвы раньше срока. И не одну. Их теперь возглавляет Мартин. Неудивительно, что Крампус сильнее обычного. Он насыщается.

— Мартин? — Бьёрн поднял голову, и в его глазах мелькнуло знакомое презрение. — Серьёзно? И что, нельзя было этого выродка просто… припугнуть? Или избавиться от него, пока он всем нам жизнь не испортил?

— Мы не трогаем местных, Бьёрн, — терпеливо сказала Перхильда. — Это правило. Избавившись от Мартина, мы сделали бы только хуже. Неизвестно, какой бы пришёл за ним следующий «Мартин». Зло здесь не в одном человеке. Оно в самой традиции.

— Но они перешли все границы! — Бьёрн ударил кулаком по колену. — Они будят этого урода раньше времени, откармливают его, как на убой! Сами лезут в пасть!

— Чем больше жертв, тем лучше урожай, — тихо напомнила Перхильда. — Меньше вредителей на полях, здоровее скот. Они, как и мы, не могут уйти, Бьёрн. Их семьи живут здесь веками. Они зависят от его… благосклонности. И мне сложно винить их в желании выжить.

Я слушала этот обмен колкостями, и в голове медленно, с трудом, начало что-то складываться. Крампус… это имя я слышала. В контексте Рождества, в страшных сказках для детей.

— Погодите, — не удержалась я, прерывая их. — Вы говорите про Крампуса… но ведь он, если я не ошибаюсь, был спутником Санта-Клауса? То есть… Санта-Клаус существует?

В гостиной на секунду воцарилась тишина. Её нарушил короткий, сухой смешок Казимира. Бьёрн фыркнул. Даже Перхильда позволила себе лёгкую улыбку. Только Скади осталась невозмутима, но в её глазах мелькнула тень раздражения.

— Санта-Клауса не существует, — сказал Казимир. — Прости, если разрушил твои детские иллюзии.

— Но я думала… — я растерянно замолчала, чувствуя себя полной идиоткой.

— Думала, раз есть такие, как мы, то должен быть и он? — Перхильда покачала головой. — Нет, моя дорогая. Как ни печально это осознавать. Крампус — существо иной породы. Видишь ли, «спутником Николая» его сделала христианская церковь, борясь с языческими обычаями. Уничтожить их полностью она не могла, поэтому решила… интегрировать. Перекрасить. Страшного лесного духа превратили в шута, наказывающего непослушных детей. Более безопасную версию.

— Ну и что же он тогда такое? — спросила я, чувствуя, как от всей этой информации слегка кружится голова.

Скади ответила с тем снисходительным тоном, каким говорят с очень глупым ребёнком:

— Крампус —

дух. Древний дух зимы, обновления, природных циклов. Он всегда был связан с плодородием, с возрождением земли после холодов. А вы, люди, извратили это, приписав ему роль пугала для ваших отпрысков.

— Вы серьёзно хотите сказать, — медленно произнесла я, пытаясь осмыслить сказанное, — что вы пленили здесь самого настоящего духа плодородия?

— Я был против с самого начала, — мрачно проворчал Бьёрн.

— А я просто в сторонке стоял, — пожал плечами Казимир, изучая свои ногти. — Мимо проходил и, так сказать, неудачно заглянул.

Перхильда вздохнула.

— У нас не было другого выхода, Элинор. Крампус не был злым духом. Но местный культ, сложившийся здесь столетие назад… они извратили его суть. Стали поклоняться ему как кровавому божеству, выпрашивая благосклонность через жертвы. Сначала животных. Потом… не только. Когда мы с матерью Фенрира решили вмешаться, было уже слишком поздно. Он был уже не тем, кем был. Впитывал их страх, жадность, тёмные молитвы. Становился тем, во что они верили.

— И лучшее, что вы придумали, — тихо сказала я, — это усыпить его?

— А что ты думала, мы дадим ему бой? — в голосе Перхильды прозвучала горькая ирония. — Это тебе не просто страшный монстр из леса. Его нельзя убить так просто. Он — часть этого места.

— Если его ударить — пойдёт кровь, — упрямо заявил Бьёрн. — А у того, у кого идёт кровь, можно убить. Всё просто. Нужно только правильное оружие и достаточно свинца.

— Его нельзя убивать! — голос Скади взвизгнул, потеряв всю свою холодную надменность. Она вскочила с кресла. — Он дух плодородия! Вы хотите, чтобы мой лес умер? Чтобы весна не пришла? Чтобы корни сгнили, а семена не взошли?

— Скади, милая, — попытался успокоить её Бьёрн, протягивая к ней руку, — ничего не случится с твоим лесом. Успокойся.

— Я тебе не милая! — она отшатнулась от него, как от прокажённого. Её глаза горели огнём. — Он уже связан с этим лесом! Лес питает его зимний сон, а его пробуждение — часть цикла! Если он умрёт насильственной смертью, энергия исказится! Отравит почву, воду, воздух! Умрёт лес! А с лесом умру и я! Вы понимаете?!

— Спокойно, — властно сказала Перхильда, и Скади замолчала, стиснув зубы. — И что ты предлагаешь? Ты пришла сюда не просто сообщить нам то, что мы и так знали.

Скади сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки:

— Нужно снять магические оковы, которые мы на него наложили. Очистить его от скверны, которую наслоили люди. Вернуть ему истинную природу.

— Ты хочешь, чтобы он гонялся за нами круглый год, двадцать четыре часа в сутки? — Казимир поднял брови. — Ты вообще в своём уме? Сейчас он активен только в Йоль. И то нам еле-еле удаётся отсидеться. А ты предлагаешь выпустить на волю обезумевшего духа, который нас всех ненавидит? Блестяще.