Чтение онлайн

Передо мной, как молния на одежде, «расстегивалась» толпа. Охранник проверил пригласительный, и я ступила под софиты, на покрытые ковром ступени — красный «небосвод» земных звезд. Вокруг щелкали фотовспышки, и я спиной чувствовала любопытные взгляды сотен зевак, пытавшихся угадать градус моей значимости в бомонде. Долетавший с моря бриз нежно колыхал мерцающий шелк юбки. Я старалась идти очень медленно, смакуя каждый шаг и залипая на каждой ступеньке — когда еще выдастся такой шанс! На самом верху лестницы подскочила ведущая «Fashion-TV» с микрофоном, камера…

— Скажите, от какого кутюрье ваш наряд?

— Ой… А я не знаю… — Я напрочь потерялась.

— Ну

и правильно! Зачем красивым девушкам знать, кто именно их одевает, главное, чтобы красиво! — скисла от моей «некондиционности», но тут же выкрутилась ведущая.

Вестибюль колыхался шелком и шифоном, сверкал золотом и белизной французских манжет… Шикарные наряды дам, мужчины в костюмах. Но не успела я проникнуться торжественностью момента, как рядом выросла Анжелка в идеально облегающем ее фигурку темно-зеленом платье и с брезгливой гримаской на перламутровом личике.

— Я уже все осмотрела, кругом болото! — прошипела она мне на ухо. — То ли дело Каннский фестиваль в мае! Вот это тусовка! Концентрация «звезд» такая, что выйти из гостиницы в черных очках и бейсболке просто невозможно, тут же вокруг начинают суетиться папарацци, думают, что ты знаменитость… Кстати, милое платье. От кого?

— Дольче и Габбана, — небрежно бросила я, уже подготовленная к такому вопросу телевизионщиками.

— Что-то не похоже на D amp;G… — Анжелка посмотрела на меня с подозрением. — Ты уверена? Из какой коллекции?

— Не помню… Может, и не D amp;G… А у тебя от кого? — постаралась я замять тему происхождения моего наряда, сшитого хорошим, но отнюдь не всемирно знаменитым модельером.

— У меня Шанель, простенько и со вкусом, — отрапортовала Анжелка.

Тема кутюрье — больная тема охотниц. Быть в их тусовке и одеваться «по-лоховски», не интересуясь названиями фирм, — значит потерять одну из основных тем для разговоров. Мало того, одеваться надо только в одежду из последней коллекции, которая стоит в три раза дороже, чем все остальные и без того безумно дорогие шмотки ведущих марок. Закупка на распродаже считается делом неуважаемым, и оценка чьего-то наряда как из «прошлогодней коллекции» — страшное унижение. Причем врать, что купленные на рынке вещи у тебя на самом деле от «Шанелей» и «Диоров», тоже опасно, потому что большинство девочек знают все новые коллекции ведущих дизайнеров наизусть. Так что в будущем от подобных вопросов меня спасало только небрежное: «Не помню… Подарили».

— Ты на чем приехала?

— Пешком пришла. Пробки же…

— Блин, ну ты лохушка! И этой женщине хочется быть «миссис Большой кошелек»! Кто ж на тусовки пешкодралом шляется? Ты б еще кроссовки надела. Толстосумы в пешеходах не нуждаются! Они звезд ищут и отслеживают их от самого входа. Если ты в хорошем платье, на хорошем авто на тусовку приедешь, это оживление тут же вызовет. Причем, остановившись, надо немножко подождать, чтобы зрители успели образовать коридор к машине и фотографы добежали. Вся эта суматоха к тебе внимание привлечет… А раз внимание, значит — звезда. Вникаешь?

Я вникала. В холле тетенька, символизировавшая русское искусство, в кокошнике под надрывное треньканье балалайки и хохот зрителей кружила под руку мужика в дорогом костюме.

— Анжел, мне кажется, что «мистеры Большой кошелек» глубоко чихали на то, кто и как пришел на вечеринку, и на условности вообще, — кивнула я на весело скачущего дядьку.

— Этот?! Да он живет на одну зарплату да взятки — хмыкнула моя наставница, — здесь же одни чинуши. Видишь, компаниями кучкуются, на халяву на фестиваль

приехали. Шелупонь — 500 тысяч у.е. в год, «апмиддл-класс». Ты хочешь поймать хозяина жизни или вечно пашущего его управляющего?

— А как же «хозяев жизни» вычислить? У этого, например, и часы дорогие, и костюм…

— Да забудь ты всю эту дребедень! Часы-костюмы имеются у всех представителей ап-мидл-класса. Ты ищи тех, кому лучшие из них будут руку жать и в рот смотреть.

Большой зал с накрытыми столами был пока необитаем. Народ растекался по мраморному холлу, где проходила выставка работ русских художников (особым вниманием пользовались картины, выполненные с использованием крошки полудрагоценных камней), и огромному балкону, выходящему на пристань. Мы отправились на балкон и, взяв со шведского стола по бокалу салютующего золотыми мини-фонтанчиками шампанского, подошли к парапету, чтобы полюбоваться на яхты. На черном бархате ночного неба горели звезды. А внизу, как их отражение, на фоне такого же бархатного моря, сияли электрическим светом палубы. На кормах за столами с бутылкой вина и картами сидели успешные люди, на которых мы с готовностью бы поохотились. Но на «Фестиваль русских дней» они не шли…

Увы, эта тусовка действительно не пользовалась популярностью в Каннах. Прежде всего потому, что никто толком не понимал, что это такое и чем могут быть интересны «эти дикие русские». Ведь у среднестатистического обывателя из Франции Россия по-прежнему ассоциируется с коммунистами и тоталитарным режимом. Наиболее образованные европейцы реагируют, конечно, на историческое словосочетание «русские сезоны», связывая его с именем знаменитого антрепренера Сергея Дягилева, который в начале XX века привез в Париж модную тогда «русскую культуру»: великого Шаляпина, балет «Петрушка», оперу «Борис Годунов», одни костюмы к которой занимали несколько вагонов железнодорожного состава… Но все это было сто лет назад! И несмотря на то что в среде французской интеллигенции до сих пор бытует полушутливое выражение: «Русские дважды брали Париж. Один раз в марте 1814 года и несколько раз начиная с мая 1908-го», восхищение французов русскими, увы, давно в прошлом.

Сейчас «Фестиваль русских дней», несмотря на всю свою помпезность, вложенные миллионы и искреннее старание устроителей, вызывает много споров и недоумения у местных жителей и европейских гостей Канн. Помню случайно подслушанный мною разговор двух англоязычных туристов, которые со стороны наблюдали за одной из вечеринок из программы «Фестиваля». Она проходила на побережье в виде концерта и традиционного застолья. Причем в этот раз Россию представлял кавказский танцевальный ансамбль из Карачаево-Черкесской республики…

— Это русские, кажется, — по-английски говорил один парень.

— Да нет! Русские с такими плоскими штуками (имеет в виду кокошники. — Прим. автора), усыпанными жемчугом, на головах и блондинки. А эти черненькие и в круглых шапках… — деловито пояснял другой.

— Но написано, что русский фестиваль, вон — «Русскофф», — встревал в разговор кто-то еще из толпы.

— Да мало ли что написано! И мужики у этих в черных в длинных халатах, а у русских — в белых и цветных рубахах, — продолжал знаток. — И еще у русских всегда медведи…