Чтение онлайн

— Я не смеюсь, и у меня сейчас только одно желание, я хочу, чтобы ты успокоился!

Меня колотило от странного ощущения, что игра вышла из-под контроля и решается судьба, а я совсем не готова принимать какие-либо решения и не представляю, как реагировать вообще. Не каждый день миллионеры делают предложение. Мало того, психологический «колотун» быстро перетекал в пожирание себя: «Стоп! Вот оно — „не каждый день МИЛЛИОНЕРЫ делают предложение…“ А что это у тебя, высокоморальная Ясенька, акцент не на слове „предложение“, а на слове „миллионеры“? Значит, дело-то вовсе не в том, что ты переживаешь за плачущего мужчину, а в том, что этот мужчина богат и ты просто боишься спугнуть нечаянную удачу? И вот уже я ловила себя на неприятной мысли, что, возможно, не пользуюсь предложением „загадать желание“

не из бескорыстья, а лишь потому, что инстинктивно чувствую, что захлопай я сейчас в ладоши: „Да, да, подари мне дом на Рублевке и розовый пятикаратник!“, как романтический момент будет утерян. А вот если вести себя как хорошая бескорыстная девочка и ничего не требовать, шанс реально получить подарок только возрастет… „Неужели это расчетливая и двуличная тварь и есть я? — билась в голове мысль. — Или это так магически действует абстрактная возможность обладать деньгами?“»

— А может, мы поженимся, я брошу этот чертов бизнес, и мы уедем на мыс Доброй Надежды, а? — несло Женю. — Знаешь, где это? В ЮАР. У самого океана. Я там три раза был. Там можно выстроить дом… А давай поженимся прямо сейчас? Вот, смотри… — Женя с трудом стянул с запястья элегантную печатку и надел ее мне на палец.

— Ты с ума сошел, — выдохнула я, но кольцо не сняла, несмотря на то что оно было велико и болталось на пальце.

— Теперь ты веришь? Веришь? — Женя, не рассчитывая силы, больно сжимал мою руку с массивным кольцом.

Это был какой-то абсолютнейший сюр. Поэтому я с радостью приняла его предложение зайти куда-то погреться и выпить. После этого мы за ручку, по-пионерски, добрели до «Негреско». И только в лифте я окончательно поняла, что идем мы не в какой-то бар при отеле, а в номер. Именно здесь, как выяснилось, остановились Женя с Гришей. То есть возвращаться в Канны этой ночью изначально никто не собирался.

Я окончательно протрезвела и лихорадочно начала обдумывать свое положение. Женя не внушал опасений, скорее — чувство вины. Он был даже симпатичным, хотя его слезы меня напугали. Я чувствовала себя гадиной, которая совершает эксперименты на открытом сердце доверившейся жертвы. В том, что Женя питает ко мне какие-то неожиданно нежные чувства, я уже и не сомневалась, считала свой эксперимент удачным и теперь пыталась понять себя. А точнее, то, где для меня теперь заканчивается эксперимент и начинаются искренние отношения. Внимание такого сильного человека, безусловно, льстило. Но проводить с ним ночь я не собиралась. По крайней мере, мне казалось это преждевременным. Хотя не буду врать, что мысли о том, что «второго раза может и не быть» и насколько этот роман, даже будучи очень коротким, может быть выгоден, с тупой настойчивостью осенних мух бились в мое сознание. И от этого хотелось выть на луну. Я просто не узнавала сама себя.

Антураж для начала романа был более чем подходящим. Шикарный холл отеля с огромным ковром и люстрой, как из Большого театра. Я вхожу под аккомпанемент: «Только не уходи, пожалуйста». Передо мной в почете замирают привратник, работники ресепшн, посыльный (я отели такого класса только в фильмах видела и еще горничной примерно в таком же работала)… Холеная рука с шикарным перстнем, тепло обнимающая мою ладонь… Он рассказывает мне про свое детство, про поселок городского типа, где зима — девять месяцев в году, про маму-учительницу, про то, как отец уехал в город «на заработки» и не вернулся, про «золотую» по тем временам «сгущенку», о которой месяцами мечтал. Про девочку Любу, в которую был влюблен и которая предпочла его приятеля по математическому клубу, выйдя за него замуж сразу после школы (то-то бедная Люба сейчас локти кусает и себе, и тому приятелю!).

Распахнулась дверь в большой номер, двухкомнатный, с шелковыми обоями, ковром, картинами, двухцветными тяжелыми занавесками и огромным балконом, выходящим в черную пропасть ночного морского пейзажа. Туда-то я и проскользнула, бухая сердцем и всем своим видом показывая, что «мы девушки гордые, настроены только на беседу, и без глупостей».

Женя уже давно перестал плакать. Он вышел на балкон в эротично расстегнутой на груди рубашке и с бутылкой шампанского. Поцеловал мне руку, притянул. Я выскользнула и съежилась в глубине стоящего рядом кресла.

Он стал открывать шампанское. Громко выстрелив, пробка улетела в пасть ночи, а веселая сладкая пена водопадом залила мое платье. «Специально он, что ли?» — думала я, нервно хихикая и остервенело оттирая белый шелк полотенцем.

— Да не мучайся ты так! — немножко насмешливо улыбался Женя. — Переоденься в банный халат, а это можно в прачечную отдать.

— Ты с ума сошел! Такой тонкий шелк они просто изгадят, — тараторила я, стараясь увести разговор от темы переодевания в банный халат.

— А мы тебе завтра новое такое же, даже лучше купим! Иди сюда… — Казалось, Женя пытается меня гипнотизировать.

Видимо, от переизбытка адреналина и ощущения удачи у меня начался приступ безудержного, совершенно детского веселья. Я уворачивалась от его рук и губ, хихикая и заигрывая одновременно, как когда-то в пионерском лагере на дискотеке. А он пел мне что-то на английском и гипнотизировал. Мы пили шампанское из горлышка. Казалось, такая романтика будет продолжаться до утра, но…

— Сейчас я кое-что покажу тебе, — сказал Женя, после того как я, потупив глаза и ощущая совершенно искреннее смятение, увернулась от его очередного поцелуя.

Это была его последняя фраза в тот вечер.

Вы, конечно, уже нарисовали себе различной степени откровенности и пикантности картинки того, что происходило дальше. А вот и зря! Обещание «что-то показать» было последним, потому что потом Женя исчез. Сначала я подумала, что это такой хитрый ход по заманиванию меня в спальню, и гордо сидела на балконе еще час, пока не задремала. А внезапно очухавшись, решила наконец проверить, куда это запропастился мой кавалер.

Гостиная была проходной. В смежной комнате — спальня. Я услышала храп, едва переступив порог балкона, поэтому уже не опасалась никаких «заманиваний». Осторожно заглянула. Женя дрых поверх вишневого покрывала прямо в одежде, не сняв даже ботинок. На столе валялся бумажник с торчащими платиновыми углами кредиток (удивительная беспечность, а если бы я оказалась воровкой?). Оставаться было унизительно, но у меня в сумке была крайне ограниченная сумма, которой на такси до Канн явно не хватало. Неприятное чувство, что я снова, как тогда на яхте, оказываюсь в зависимости, пробежало мурашками по спине. Кроме того, внезапно оборвавшись, вся эта история, еще час назад казавшаяся такой милой и прозрачной, почему-то дурнела на глазах. Романтика воспоминаний жухла, как сорванный укроп, и вот уже все происходившее на балконе начало казаться пошлым и липким, как шампанское на платье.

— Погоди, то ли еще будет завтра! — пилила меня то ли совесть, то ли интуиция. — Ну, где ты тут усмотрела «романтику»? В том, что притащилась ночью к пьяному мужику в номер, и в том, что он старательно пытался тебя облапать? Или вся романтика начинается и заканчивается сознанием того, что у него миллионы? Ах, она в любовных признаниях! Допустим… Но вот сейчас, когда твой Ромео пьяный дрыхнет на кровати, что ты собираешься делать? Где гарантия, что утром ты не будешь выглядеть в его глазах досадным доказательством, что вчерашний вечер не был сном? Где была твоя голова, когда ты сюда поехала? Пить надо меньше!

Прикрыв дверь, я даже помотала этой самой головой, вытрясая занудный внутренний голос. Моя совесть-интуиция всегда была мерзкой базарной бабой, которая перекрикивала все остальные мысли и новаторские идеи и, как правило, портила настроение. Прямо как сейчас. Ну ее! А вот интересно, как, с точки зрения опытных охотниц, выглядит то, что я полностью нахожусь на милости пьяного бензинового дельца, храпящего в соседней комнате? Это победа или поражение? Что бы сейчас сказала, например, Анжела? С другой стороны, а что в этом плохого-то? Я же «вся такая замечательная», вселила в его сердце такие сильные чувства, что он мне даже про Любу из детства, сгущенку и первый самокат рассказал. К тому же указательный палец приятно холодило массивное кольцо из белого золота с тремя бриллиантами. Интересно, сколько такое стоит?