Яся ищет мужа
Шрифт:
В Канны мы возвращались молча. Оба были хороши, и мне было даже стыдно за то, что я обидела человека, который не сделал мне ничего плохого и даже наоборот — красиво ухаживал и развлекал последние три дня. Ведь он не виноват в том, что он — представитель своего общества со своими убеждениями. Но о самой ссоре я не жалела. Жан больше не напоминал мне «принца на белом коне» и был неприятен. Я понимала, что с охотничьей точки зрения сделала грубую ошибку и упустила «крупную рыбу». Ведь до ссоры он предлагал показать мне и Париж… Но я просто не представляла себе, что смогла бы продолжать эти отношения, даже будучи настоящей
Да, конечно, деньги, заработанные Жаном, давали ему право чувствовать себя сильнейшим. Но вот счастливейшим я его не считала… Вспоминала, как однажды затащила его, правильного, как равнобедренный треугольник, ночью купаться. Вода была теплая, бархатный ветерок… Мы ехали по побережью на мотоцикле, я остановила, попросилась побродить по пляжу и предложила искупаться. Жан долго не мог поверить, что я говорю серьезно:
— Но ведь ночь!
— Ну и что? Тепло же!
— Да… Но ведь ночью никто не купается.
Я устала уговаривать, быстро скинула одежду и первая нырнула. Жан пошел за мной, видимо расценив неведомую для него романтику как предложение секса. Он пытался словить меня в воде, но плаваю я очень быстро. Так что к тому времени, как он вышел на берег, я уже стояла мокрая, счастливая и вновь одетая. Как же он разобиделся! Но зато потом ежедневно бесконечно и восторженно повторял: «Надо же, я купался ночью! Я бы ни за что не подумал, что ты говоришь серьезно! Надо же!»
И этот человек, который подменяет понятие «счастье» понятием «благосостояние», который самостоятельно не способен перешагнуть даже такую условность, как купание ночью, учит меня быть счастливой!
Больше мы не виделись. Мой очередной «роман с миллионером» с треском провалился.
«Это шлюхам платят, а приличных — балуют»
Анжелка появилась более чем вовремя, так как я уже была готова сдаться и свернуть эксперимент. Все равно моя охота за миллионерами походила на охоту кошки за ежом — догнать, может, и догоню, а что дальше делать — не знаю.
И тут возникла она. Точно такая «подружка-противоположность», какую советовали мне найти в «проводники». Анжела — плоская блондинка, на десять сантиметров выше меня, на год младше и, наверное, на сто лет опытнее в плане охоты.
Моя наставница появилась на причале в небольшой толпе, наблюдавшей, как полиция задерживала троих наркоторговцев — двух смуглых мальчиков и девочку, которые, по слухам, предлагали кокаин обитателям яхт и на дискотеке. Полицейские уже посадили их на землю у машины с руками за головой, и действо подходило к концу, когда я услышала за спиной русскую речь:
— Во-он тот в белой рубашке за копейки твоему вчерашнему «мужчине мечты» десять граммов «герыча» продал! Он же хвастался! Неужели ты не помнишь?
— Не-ет… Может, я в туалете была? Блин, я даже не знала, что он колется! Ужас какой! Хорошо, что мы с ними не поехали…
В полуметре от меня стояли две девушки с идеально прямыми, выглаженными утюжком волосами и тоненькими, похожими на художественные изделия из соломки фигурками. Разговор шел о компании мажоров, с которыми девочки вчера зажигали на местной дискотеке.
Слово
Несмотря на то что мы были абсолютно разными, эта яркая, зеленоглазая, накрашенная кричаще алой помадой стервочка мне по-человечески была симпатична. Она была прямой и даже жесткой до циничности, но честной и не злой. От нее веяло уверенностью, и мне сразу стало спокойнее — уж Анжелка-то знает, что дальше делать. А ей, похоже, нравилась роль наставницы.
— «Русские дни» — г…но, конечно, — деловито комментировала наши вечерние планы моя новая подружка. — Чинуши всякие в мятых пиджаках из Министерства культуры соберутся. Но так как сейчас на всем побережье больше делать нечего, иногда и туда более-менее приличные люди заглядывают.
— А почему сейчас на побережье делать нечего?
— Ну, ты б еще в январе приехала! — хмыкает Анжелка. — Здесь самая тусовка в конце июля — начале августа. Тогда и наших яхт на пристани — море, особенно в Монако, и контингент на них «железный». Не то что твой жмот француз… Нашла кого раскручивать! С иностранцами вообще дел иметь не стоит. Они же по-черному нашим богачам завидуют, а сами при этом халявщики страшные и жадины. Думают, если девочка русская, то ее можно трахнуть за «покатать на яхте» и даже за ужин в хорошем ресторане. Удивительно, что он тебе хоть цветы купил…
Мы сидели в сквере, у Дворца фестивалей, и ели мороженое. Лавочка укрывалась в тени странных, похожих на гигантские ромашки с желтыми серединками пальм. Рядом вызванивала «Елисейские Поля» детская каруселька. А напротив плескал через каменные бортики фонтан, в котором мальчишки запускали игрушечные яхты на радиоуправлении. Такие маленькие, а уже «яхтсмены», здесь по-другому никак…
— А почему он что-то вообще должен был мне покупать? — осторожно пожала я плечами. — Знакомы мы были всего несколько дней. Кстати, я с ним даже не спала…
— Еще чего! — сморщила нос Анжелка. — Это проституткам платят за «спать», а приличных девушек просто балуют, чтобы они веселые были и счастливые, чтобы с ними приятно общаться было. Ну, ты как с луны упала! Если уж ты «крутишь» кого, тащи его на улицу бутиков и со щенячьим скулением останавливайся у витрины той фирмы, которая больше всего нравится. Мол, вот то платье, о котором ты мечтала всю жизнь. Еще можно «совершенно случайно» порвать старые босоножки или пустить слезу по «забытому» на пляже единственному купальнику. А в магазине порядочный человек тебе сам предложит осмотреться и выбрать все, что ты захочешь. (Жмоты-иностранцы к «порядочным» не относятся.) Набираешь побольше, а потом с утра пораньше половину относишь обратно и получаешь деньги назад. В результате ты и со шмотками, и с деньгами.