Якорь
Шрифт:
Ни Игорь, ни Жанна не смотрели на меня, лишь потому я решилась подойти и взять инструмент. Присела на корточки у кровати, не самая удобная поза, но я и не собиралась ничего играть.
Гитара немного не строила на басах. Я подкрутила колки и вдруг поняла, что уже некоторое время в комнате стоит полная, поистине, гробовая тишина.
Я остановилась и посмотрела на зрителей. Игорь улыбался, а Жанна…
Жанна смотрела на меня, как на привидение. Медленно поднесла ко рту сжатый кулак и прикусила костяшки. Обернулась к Игорю, спросила сдавленным шепотом:
— Это… Игорь,
— Саша мало, что помнит даже из недавнего прошлого, — ответил Игорь, — а я и не знал, что она умеет играть.
Я сама не знала. Но у меня умные пальцы. И у них не было амнезии.
Жанна подошла ко мне, присела рядом.
— Сандра, ты меня совсем не помнишь? Ну, посмотри…
Отвечать не хотелось. Пальцы пробежали по грифу, вспоминая какую-то мелодию. Сначала неуверенно, а потом я с удивлением поняла, что мелодия получается. Неровная, немного дребезжащая, когда непривычные к струнам подушечки не могли правильно взять ноту…
Когда пальцы заболели во всю силу, гитару пришлось отставить.
— Я помню эту пьесу, — голос у Жанны немного дрожал. — Ты ее играла, когда у тебя хорошее настроение.
— Жанна, — позвала я, — пойдемте с нами на «Корунд». Мне как-то не по себе.
— Хорошо.
Но она почему-то отвернулась и всхлипнула.
— Ничего, — сказал Игорь. — Просто вы были подругами, и ей грустно, что ты ее не узнала.
— Почему они все плачут, когда меня узнают? Вот и Гилоис вчера…
Игорь взъерошил мне волосы и шепнул на ухо:
— Они тебя любят, дуреха. Жанна, например, три года считала тебя мертвой. А кое-кто и до сих пор винит себя в твоей гибели. У тебя много друзей, Сашка. Мне бы столько друзей.
Игорь, светлая душа, да неужели у тебя меньше друзей, чем у бедной глупой пен-рит, которая к тому же ничего не помнит? Никогда в это не поверю. Как хорошо, что ты есть в моей жизни, и как хорошо, что ты — такой.
Жанна вытерла ладонью покрасневшие глаза, увидела, как мы стоим, обнявшись, улыбнулась.
Игорь забеспокоился:
— Ну, Жанна, вы решили идти с нами?
— А Димыч что скажет? Он знает?
— Нет. Я не хотел раньше времени ему говорить. Если Сашка так ничего и не вспомнит, он будет чувствовать свою вину еще и в этом. Вы же знаете, он до сих пор не может себе простить.
Она нервно кивнула:
— Это из-за меня. Ну почему я тогда не смогла промолчать… мне жаль…
Я посмотрела на одного, на другую. Очевидно, они знали, о чем говорили.
— О чем вы?
— О том, что… нельзя влюбляться в звездных капитанов. Ни к чему хорошему это не приведет.
Ну почему же, подумал Игорь, и поцеловал в висок своего звездного капитана. Сашка потерлась щекой о его щеку. Ей было хорошо и спокойно. Ведь память вернется — как вернулась та простенькая мелодия, которую ей удалось сыграть на гитаре.
Калымов как раз заскочил к себе кабинет глотнуть на бегу кофе, когда засигналил ком, а потом голосом Игоря сообщил, что они с Жанной и Сашкой прямо сейчас направляются на «Корунд». Пропустить это событие было невозможно.
Саша его радостно поприветствовала, она прекрасно помнила совещание у министра.
— Как успехи? — вежливо поинтересовался Вак.
— Оказывается, я играла на гитаре. Гилоиса я тоже вспомнила. Правда, очень отрывочно. И море. Или это было не море. Просто тьма, много воздуха и чей-то смех. И плеск.
Вак несколько секунд вглядывался в ее лицо, потом покачал головой:
— Невероятно. Это было… дай-ка вспомнить… лет десять назад. Вас как раз впервые посадили на «Фотоны». После интенсивных курсов несколько молодых пилотов удрали на курортную планету, ведь вам полагался отпуск. И мы вас искали. Потом долго уговаривали начальство не судить строго молодых за молодость и безответственность. Там и вправду ночами было непроглядно, какое-то свойство атмосферы делает ночи черными и беззвездными. Если разжечь костер, то с двадцати шагов он кажется слишком красным и тусклым, а с пятидесяти вообще едва виден. А ночи теплые, длинные. И море, которое можно определить лишь на слух да на ощупь.
— Мы были знакомы раньше? — грустно спросила Саша. — Ну, почему я ничего не помню!
— Вспомнишь, — утешил Вак. В первый раз, кажется, со всей искренностью, на которую был способен. — Ну, что мы стоим?
Игорь связался с Димычем.
— Капитан, разрешите подняться на борт. Со мной моя знакомая, как я и говорил. И еще Вак и Жанна.
— Да заходите, — с легкой досадой в голосе отозвался тот. — Я на мостике.
Шлюз выводил в длинный хобот внешнего переходника. Пол слегка пружинил под ногами, это ощущение показалось Саше знакомым. Она пошла медленней, отстала от торопящегося вперед Калымова. Доктора ей не мешали. Шли потихоньку сзади, давая возможность оглядеться, почувствовать себя здесь и сейчас.
У внешнего люка «Корунда» немного задержались, ждали, пока капитан разблокирует с пульта вход. Вошли на борт в том же порядке — сначала Калымов, затем Саша, последними — Игорь и Жанна.
Еще перед входом Саша стала вести себя странно. Она дотрагивалась кончиками пальцев до разных предметов. При этом иногда закрывала глаза. Впервые надолго они задержались возле контрольной камеры грузового трюма. Саша провела рукой по двери. Поежилась, потом вновь закрыла глаза, и активировала пульт у входа. Дверь не открылась. Девушка с досадой покачала головой.
Жанна подсказала:
— Здесь все долго ремонтировали. Это новый замок и новая дверь.
Заверещал придушенным котом ком у Игоря. Оказалось, это капитан удивляется, где гости заблудились.
— Дим, спустись к нам сюда. Только тихонько.
— Что у вас происходит? — голос у капитана стал обеспокоенным.
— Ты просто спустись и не задавай вопросов.
Через минуту капитан оказался рядом с ними. Он жаждал знать, что происходит. Но Жанна в миг его появления прижала к губам палец. С ней капитан спорить не стал, а огляделся, и безошибочно понял, что все наблюдают за высокой светловолосой девушкой, которая в тот момент уверенно шла к трапам левого борта. Изредка она останавливалась, касаясь пальцами стены. Потом шла дальше.