Якорь
Шрифт:
— Я так понимаю, Сандра, вы этим птенчикам благоволите?
— Если так можно выразиться. Они меня в гроб вгонят.
Я включила связь с тренажером и дала «птенчикам» отбой, велев явиться в контрольную камеру. Каюсь, я оказалась ни чем не лучше других обитателей базы в своем желании похвастаться знакомством.
Впрочем, в ребятах я не ошиблась: вели они себя подчеркнуто корректно и уважительно. Я даже заподозрила, что «птенчиков» мне подменили. А Вак… Даром что выглядит, как сушеный гоблин. Он вдруг выразил желание «вспомнить молодость
Мы с Калымовым встретились взглядами. Ну, конечно. Легенда факультета так же рада пустить малолеткам пыль в глаза, как иные наши ассы из спортивного клуба. Я вот никогда не летаю при студентах, чтоб не понижать им самооценку. А Калымов считает, видно, что надо показывать, к чему стремиться…
И вот все повторилось вновь, лишь на более высоком уровне. Я сидела в каморке и следила, как хитрый Калымов обходит придуманные мной препятствия, одно за другим. Чтоб усилить впечатление, я оставила включенной связь с тренажером, и слушала теперь тихие переговоры экипажа, быстрые и четкие команды Вака, торопливые отклики студентов.
Таки тест они прошли. И даже дотянули до финиша. Не знаю, правда, как. Неповрежденными на момент выхода из программы оставались процентов сорок оборудования катера. Я не говорю про повреждения обшивки. В реале не дошли бы, конечно. В реале и я бы не дошла.
Довольные собой и друг другом, все четверо ввалились в контрольную камеру. Некоторое время ушло на обсуждение полета, восторги и ахи, после чего мне удалось выпроводить «птенчиков» вон. Они, похоже, полетели отмечать победу.
— Сандра. Есть у меня к вам разговор…
Я заблокировала тренажер, и мы с Калымовым медленно пошли по коридору в сторону жилых помещений.
— Не знаю с чего и начать… в общем, на верфях Стомма сдали новый корабль. Большой. Хорошая машина, светяшка нового поколения. Погрешность на возврат — единица в минус восьмой степени.
Я попробовала поумничать:
— При серьезных расстояниях…
— Я вас умоляю! Это лучше, чем все, что мы имеем на данный момент. И вообще, позвольте мне сначала договорить. Я и так не знаю, как все это вам… выгодно преподнести.
— Да уж говорите, как есть.
— Хо-ро-шо.
Мы дошли до поворота, и выпали из учебной части в жилой сектор. Просторно, светло. Искусственные пальмы. Ковровые дорожки. Самое то для задушевной беседы с легендарной личностью. Одна беда, оглядываться на нас начали. И здороваться. Пришлось вернуться обратно в узкие и функционально-неприглядные стены университетской половины уровня.
— Знаете, Сандра, для этого судна был подобран экипаж. Очень хороший, давно сработавшийся экипаж. Ребята прошли Клондайк, а это о многом говорит. Вернулись живыми.
Клондайк. Помню. Мне было восемнадцать, и я только что получила корочки пилота. Нас, гражданских,
— Значит, ваш новый корабль предназначен для БКоИ? Второй отдел, не так ли?
— Торопитесь с выводами, Сандра. Но на этот раз угадали. Почти. Корабль построили для Первого отдела.
— О!
Первый отдел, это наука. Исследования новых миров, составление каталогов, фундаментальные исследования, направленные на расширение влияния Солнечной в пространстве. Второй отдел, это стратегия и тактика. Политика. Обеспечение стабильности государства. Разруливание конфликтов и если нужно — силовое вмешательство во внутренние дела планет. А все вместе — могущественное Бюро Космических Исследований. То, что новую машину получил Первый отдел может означать, что Солнечная наконец-то начала выползать из затяжного кризиса.
— Вот и «о». Мне нужен капитан.
— Так вы же сказали, что экипаж есть и к тому же хороший…
— Экипаж есть, а капитана нет. Погиб у них капитан. Три месяца тому назад.
— Маразм. Они меня съедят.
Съедят. У нас как-то в рейсе связист сменился. Давно дело было. Парень сломал руку. Ну, просто упал на трап, сломал руку. А на малых исследовательских судах дальнего радиуса не предусмотрено полной лечебной базы. И вместо него на борт взошла такая… милая барышня. Только что после учебы. И мы ее съели. За один рейс. И даже не специально кушали, просто так получилось.
— Тебя — не съедят! — категорично заявил Вак.
— Но будут пытаться.
Он удрученно кивнул:
— Будут. Ты пойми, я и так и так уже думал. Выбрать кого-то из их числа я не могу: там каждый на своем месте. Психологически это будет не самое удачное решение.
Я с тоской посмотрела вдоль университетского коридора. Я уже чувствовала, что соглашаюсь.
— Неужели трудно найти квалифицированного мужика на эту должность? Я устала, Валентин Александрович. Мне здесь хорошо, я нашла свое место.
— Возле юных студентов. Учебные полеты, самодельные планеты… Сандра, я вас не уговариваю. Работа очень тяжелая, может быть, требующая более высокой квалификации. Но, на мой взгляд, если кто с ней и справится, так это вы.
И я сдалась. Вот что значит вовремя сказанная лесть.
— Один рейс. Если после одного рейса мне захочется вернуться сюда, я вернусь.
— Помню, Валентин Александрович. Вы тогда произвели фурор, взорвали университет изнутри и вообще были неподражаемы.