Яконур
Шрифт:
Яков Фомич сидел на стуле у края вдовинского стола, смотрел исподлобья, теребил рукав.
Что ж, раз пришел…
Вдовин переключился на тематику, пропел свою старую песню о концентрации, консолидации и прочем; Яков Фомич решил, что сейчас с него попытаются взять какие-то обязательства, но Вдовин плавно съехал на ставки и структуру.
Пришел — терпи… Сам знаешь, что означает твой приход. Сиди теперь, дай человеку выступить перед тобой; пережди…
Вдовин закончил тем, что ему надо подумать
Больше часа Яков Фомич проболтался по лабораториям — поговорил с ребятами, даже посчитал кое-что; раскритиковал работу Валеры…
Потом — разговор со Вдовиным.
Его предложение: младшим научным сотрудником…
Ничего другого, сказал, предложить не в состоянии, — ситуация.
Почему не лаборантом, черт возьми?
Да, пришел — что ж теперь… На милость победителя!
Пошел он все-таки ко Вдовину, все-таки потащился…
Яков Фомич сказал: согласен.
Вдовин произнес речь, сказал, что понимает Якова Фомича, так и сказал: «понимаю ваше душевное состояние»; развел руками, сказал, что ему неловко как коллеге перед коллегой.
Говорил долго; стал повторяться.
Яков Фомич понял: Вдовин не рассчитывал, что он согласится. Такова была форма отказа — не то мягкая, не то, напротив, оскорбительная…
Сразу бы мог сообразить!
Но теперь уж Яков Фомич решил настаивать.
Пусть поворочается!
Яков Фомич оживился. Дело принимало, наконец-то, интересный оборот.
Это еще только начало… Вот он неожиданным согласием поставил Вдовина в трудное положение. Посмотрим, как выкрутится!.. А потом будет приказ: «…младшим научным сотрудником»; скандал! А сколько потом еще это создаст для Вдовина критических моментов… Да, тут уже интересная игра!
Вдовин попросил его подождать.
Почему Яков Фомич не придал этому значения?..
Он еще послонялся по этажам. Никому ничего не рассказывал, темнил; пусть будет сюрприз.
Затем вызов ко Вдовину, короткий разговор с ним; вдовинский отказ.
Еще какие-то слова, ссылки на ситуацию, сочувствия; Вдовин говорил, что не может взять на себя такую ответственность… известного ученого, доктора наук, оформить младшим… непредсказуемые последствия… нет, не может. И все эти знакомые:
— Вы лопух, Яков Фомич!..
— Я бы сказал вам по-русски!..
— Постараюсь все-таки сделать что-то для вас!..
Конец.
Пора спускаться…
Пройдя этаж, Яков Фомич услыхал внизу шаги, голос и понял, что это Вдовин.
Пошел медленнее.
Вот чего еще не хватало…
Когда оставался последний пролет, Яков Фомич услышал разговор в вестибюле; осторожно вышел из-за поворота лестницы.
Вдовин, Захар и Михалыч стояли спиной к нему. Вахтер тоже его не видел, отпирал дверь.
— Ждем Якова Фомича, — говорил Михалыч.
—
Вахтер выпустил их.
Яков Фомич подождал еще немного, потом спустился, попрощался с вахтером и вышел.
Вот и все…
Да, вот как быстро прошел он этот путь: от уверенности в себе — к унижению и подавленности…
До чего же немного для этого потребовалось!
Тоже плата.
Как с ним разговаривал Вдовин…
А как он сейчас воровски стоял на лестнице! Ждал, когда все они уйдут!
Что дальше?
Действительно…
Как же это могло… как случилось, что он пошел ко Вдовину?
Все было убедительно.
Казалось — убедительно.
А теперь видно: пустое…
Многое виделось теперь лишним, не имеющим никакой ценности, просто ничтожным, ерундой, выдумками, в которые он почему-то, поддавшись, поверил.
Нынешнее его положение от многого его освобождало…
Оставалась обида. Много обиды.
Лена его уговорила… она, таким образом, оказала услугу Вдовину…
Вдовин, разумеется, понимает, что рвать надо совсем.
Ничего хуже Лена не могла сделать… ничего больнее!
Уступил, поддался, поверил в чужую ему веру… Где-то тут был источник его уязвимости.
Теперь ему предстояли еще большие унижения: тревога Лены, ее искреннее сочувствие, печаль ее и жалость к нему, ее слезы от чистого сердца, ее любящий взгляд!
Нет.
Платить свою плату самому, в одиночку, не брать на себя обязательств, которые не можешь выполнить; не зависеть от внешних сил, стать неуязвимым.
Уйти, жить одному.
Разговаривал с собой вслух…
Все отрезать! Выйти из этого состояния. Не оказаться навсегда в неудачниках. Вытащить ногу из этой ловушки, пусть больно, пусть останутся шрамы… бежать!
Последовать инстинкту и сохраниться…
…Поехал домой и стал быстро собирать свои бумаги и немногочисленные вещи. Торопил себя, чтобы успеть до прихода Лены.
Дальше Ольга и Герасим пошли вдвоем, Кемирчека оставили у ребят в вагончике.
На пристани под фонарем Герасим увидел девушку в куртке и брюках, она с ходу прыгнула в лодку, оттолкнула ее от мостков, рванула шнур стартера; Герасим вгляделся и узнал Ксению.
Мотор взревел, лодка исчезла в темноте.
— Куда поехала Ксения?
— Ксения поехала к Борису. У них роман, — ответила Ольга.
Виктор сидел один в кухне; смотрел в тарелку.
Есть не хочется…
Ничего не хочется…
Голоса, кажется, совсем рядом — Нины и тестя; однако дверь за спиной притворена, можно не слушать, можно не думать.