Яконур
Шрифт:
— Заметано!
Миниатюрная женщина и завлаб ударили по рукам.
— Разбейте, — попросила Софья.
Яков Фомич разделил их руки и поинтересовался, в чем дело.
— Фокус! Не верю, — сказал завлаб. — Это и на манипуляторе непросто!
Софья объяснила: она поспорила, что безо всякой хитрой аппаратуры вытащит отдельную хромосому…
Кто-то уже переносил бинокуляр на свободный стол, кто-то сомневался, хватит ли провода, кто-то включал, зажглась лампочка подсветки; из холодильника извлекли чашку со льдом,
Завлаб распорядился, чтобы Якова Фомича пропустили к столу; Софья отклонила голову, и он заглянул в бинокуляр.
Яков Фомич увидел, как в прозрачной личинке все мерцает, дышит, переливается; все находилось в сдержанном согласованном движении…
Софья взялась за стеклянные трубочки, в которых были закреплены стальные иглы. Склонилась на минуту; выпрямилась.
— Слюнную железу? — спросил завлаб.
— Конечно.
Яков Фомич посмотрел через плечо Софьи в бинокуляр и увидел каплю с хвостиком, вгляделся и разобрал ее клетки и в них чуть более темные скопления чего-то едва уловимого — ядра.
Клетки были зеленоватые, и оттого все казалось географической картой: светло-зеленые поля, разделенные межами, тропинками (оболочки клеток), и на этих полях — рощицы, стада, зеленые селения (ядра); или, вернее, то была не карта, а вид сверху, с самолета, в солнечный день… микроскоп и под ним — живые клетки… или уж со спутника…
Яков Фомич взял у Софьи иглу, осторожно подвел ее к зеленой капле; игла стала толстой, черной, концы ее виделись резко, а ближе к рукам — все более размыто. Коснулся капли… Отдал иглу Софье.
— Сколько звездочек, три? — спросил завлаб.
Софья утвердила руки на краю предметного столика… Склонилась… Выпрямилась, давая посмотреть Якову Фомичу.
Капля была разорвана с краю, и одна крупная клетка лежала особняком, едва касаясь других; ядро было хорошо видно.
— Не менее пяти, — сказала Софья.
Снова наклонилась к бинокуляру…
Выпрямилась.
— Готово?
Софья, не отвечая, посмотрела на свои локти, на ладони; утвердила их; склонилась.
— Пять — так пять, — сказал в тишине завлаб.
Софья подняла голову, не спеша, аккуратно положила иглы и встала.
Завлаб глянул и сказал:
— Вот это да!..
— Только, пожалуйста, армянский, — попросила Софья.
Яков Фомич подошел последним; увидел опавшую оболочку и рядом — россыпь скрученных хромосом.
Вышел в коридор.
Этот великий туман отдельных задач, завораживающей терминологии… туман, который окутывает все… в пределах видимости остается только интересное профессионалу. Механизм приема информации… Микроманипулятор… Интервальная гистограмма первого порядка… Заклинания.
Плюс нынешние масштабы работ — огромные лаборатории, институты, комплексы, —
Ну, а ты с Николой, два отличника, надежда честолюбивых учительниц?
Еще утром ни о чем подобном не думал… хотел только повидаться с приятелем по школьным олимпиадам.
И вообще не ожидал от себя ничего подобного…
Лет за полсотни до Николы начинал Шеррингтон свои работы на мозге и (говорят) отказался от них.
Часто ли так бывало? Бывало. Что это могло дать? Какие-то вещи сделали, может, чуть позднее. И только. Всегда находился человек, который говорил: «А мне интересно!» И делал.
Соблазн приоткрывания самой таинственной завесы… Личного проникновения за нее… Приобщения к сокровенному… к первооснове… Наконец, тот самый соблазн превышения власти и силы, данных человеческому роду…
Естественная жажда самореализации… Осуществления своих возможностей — дарованного тебе природой, той же природой… Осуществления себя — части природы и ее порождения…
И вот: Никола счастлив. Завлаб тоже.
Что, в науке — дурные люди?
Остановиться из-за того, что все может обернуться и злом?
При определенных условиях…
Исследования на мозге, — значит, потом использование их для воздействия на мозг с целью его усовершенствовать в том или ином направлении, которое кто-то будет выбирать по своему усмотрению, в соответствии со своими целями; следовательно, изменение человеческой природы, возможно, такое, за которым последует постепенное превращение людей во что-то вроде общественных животных, — вот как (говорят) рассуждал Шеррингтон.
И обязательно — это. Одним кажется, что дело зашло далеко и пора остановиться, когда в действительности еще только ранняя стадия исследований. Другие считают, что работа представляет лишь академический интерес, в то время как она уже ушла в практику…
…Появилась Светлана.
Яков Фомич взял в руки листок, завлаб показывал ему кривые, одну и другую:
— Вот, можно видеть, какая там скорость образования этого самого белка у глупых крыс и какая у, значит, умных…
Пошли в кабинет завлаба.
…Может, Лена и не сознавала это до конца, но Яков Фомич понимал, — знала сама Лена или нет, — да, он перестал быть для жены тем, кем был всегда.
И все она уговаривала его, все уговаривала пойти ко Вдовину, вернуться в институт…
Хотела возвратить опору, на которой стояла их семья.
Уговаривала…
Она хотела вернуть себе прежнее отношение к мужу.
Все уговаривала.
Уходя на работу, оставила ему список поручений: заплатить за квартиру, купить какие-то продукты…