Вспаханное поле
Шрифт:
побежал к воде. Пока он пил, Панчо ласково поглаживал
его по холке и по крупу. Утолив жажду, любимец Панчо
проводил его до ворот корраля; Панчо открыл калитку и
выпустил остальных лошадей.
Вернувшиеся с поля собаки сцепились с собаками зна¬
харки. Панчо утихомирил их и пошел расседлать свою ло¬
шадь. Тут он обнаружил, что одна из собак утащила ку¬
ропатку, привязанную к седлу, оставив его без еды. Он
был сам виноват —
ленный, он вошел в ранчо. Старуха, освещенная пламенем
очага, помешивала отвар трав. Горшочек, стоявший на уг¬
лях, распространял невыносимую вонь. Панчо хотел было
сесть, но в дверь сунулся жеребенок. Пришлось отвести его
в корраль и запереть там, чтобы больше не мешал. Когда
Панчо вернулся, старуха заканчивала приготовление сна¬
добий. Указав на Сорию, она распорядилась:
— Возьми лассо и привяжи его покрепче к кровати,
чтобы не свалился.
Удивленный Панчо повиновался.
Знахарка сначала заставила Марселину выпить приго¬
товленный для нее настой, после чего та опять погрузилась
в забытье. Потом она сняла с огня дымящийся горшочек и,
подойдя к дону Ахенору, привязанному к кровати, полила
снадобьем его голую грудь. Сория, обожженный этим ва¬
ревом, дико закричал и весь напрягся, пытаясь вырваться.
Старуха, не моргнув глазом, принялась пучком травы вти¬
рать снадобье, бормоча заклинания. Вопли больного над¬
рывали сердце Панчо. Он никогда до сих пор не слышал,
чтобы отец хотя бы стонал, а теперь у него изо рта текла
пена, глаза вылезали из орбит, а вены набухли и, казалось,
готовы были лопнуть вместе с путами, крепко державши¬
ми его. Однако Панчо так верил в познания доньи Хуаны,
80
что не мешал ей делать свое дело, хотя и обливался холод¬
ным потом.
Когда горшочек наконец опорожнился, Панчо глубоко
вздохнул. Больной все еще метался и вопил от боли. Вдруг
старуха, не спускавшая глаз с Сории, бросилась на него и
принялась истошно кричать, превратившись в какое-то ис¬
чадие ада. Стоны больного и вой знахарки сливались в
один вопль, от которого мороз подирал по коже. Панчо,
выскочив во двор, убежа\ к корралю. Лошади, по-видимо¬
му испуганные, прядали ушами. Внезапно крики прекрати¬
лись. Встревоженный Панчо побежал в дом. Знахарка си¬
дела возле очага, с\едя за Сорией, который был уже не
в силах кричать и едва шевелился. Как только Панчо во¬
шел, она сказала:
— Хворь глубоко засела и не отпускает его.
Потом
— Есть у тебя яйца черной курицы?
Панчо уныло развел руками и признался:
— Мы до того обеднели, что у нас и кур не осталось:
всех давно съели.
— А топленый жир необъезженной лошади?
— Нет у нас никакого жира — ни топленого, ни свеже¬
го, — ответил он, еще более подавленный.
Знахарку не удивила такая бедность, но она сказала:
— Чтобы одолеть гуаличо *, нужно то и другое. Жир
ты можешь добыть из жеребенка, которого я видела. Он
годится.
Панчо не сразу понял, что она имеет в виду, и вопроси¬
тельно посмотрел на нее. Потом вдруг догадался, что она
требует, чтобы он зарезал жеребенка саврасой кобылы.
У него перехватило дыхание.
— Тетя Хуана, а для этого нужен обязательно жере¬
бенок? — спросил он тоскливо.
— Да. Зарежь его до восхода солнца. Потом поезжай
куда-нибудь за яйцами. Только яйца и жир могут их выле¬
чить,— произнесла она не допускающим возражений тоном.
Юноша посмотрел на отца и на Марселину. Не столько
на отца, сколько на Марселину. Он увидел ее осунувшееся
и пылающее лицо и почувствовал веяние смерти, неизбеж¬
ной, если не пожертвовать любимцем. Еще колеблясь, он
потрогал нож, висевший у него на поясе. Потом опять
* Гуаличо — злой дух у гаучо.
5 Э. Л. Кастро 31
посмотрел на лицо Марселины и вышел. Жеребенок зар¬
жал и, подбежав к Панчо, понюхал его руки в надежде по¬
лучить, как обычно, кусочек хлеба. При свете луны была
отчетливо видна белая звездочка у него на лбу. Но Панчо
видел перед собой лишь измученное лицо крестной. Он от-
бел жеребенка в сторону от корраля и, сжав в одной руке
нож, другой провел по его шее, нащупывая вену. Клокота¬
ние хлынувшей крови заглушило предсмертный хрип рух¬
нувшего животного. Нож выпал из окровавленных рук
Панчо. От яростного ржания саврасой кобылы у него во¬
лосы встали дыбом. Он ошеломленно посмотрел на собак,
сбежавшихся лакать кровь, к, вскипев, расшвырял их пин¬
ками. Это дало выход его нервному напряжению. Тем не
менее у него не хватило сил довести дело до конца, и он
вернулся в ранчо.
На столе, угасая, мигала свеча. Слабый свет углей,
тлевших в очаге, едва освещал закутанную в мантилью
голову знахарки.
— Ну, что?.. Зарезал?
— Да, только я не стал его пока свежевать, в такую