Вспаханное поле
Шрифт:
— Подумаешь, доктора!.. Да, они грамотеи, только
проку нет от ихней учености. Что ж, отвези к ним боль¬
ных, посмотришь, что они сделают... Дона Ахенора я выле¬
чила, а тетушке Марселине и я не помогу, и никто другой
не поможет.
Потрясенный этим беспощадным приговором, Панчо, за¬
пинаясь, сказал:
— Вы думаете... думаете, что... крестная...
— Умрет — ее одолела оспа,— уверенно изрекла стару¬
ха.— Никому ее не
Они выходят дона Ахенора, потому что я выгнала из него
хворь, но Марселину — ни за что.
Горе юноши тронуло дона Томаса.
— Давай-ка положим их в мою повозку и отвезем в.
селение,— снова предложил он.
Теперь, когда знахарка признала Марселину безнадеж¬
ной, Панчо послушался его совета, и они перенесли боль¬
ных в тарантас. Тем временем старуха собрала свои горш¬
ки и снадобья и, не глядя на мужчин, стала седлать пони.
Вдруг она подняла голову и внимательно посмотрела на
тучу, сгущавшуюся над равниной. Панчо уже поставил но¬
гу в стремя, но, спохватившись, подбежал к знахарке —
помог ей затянуть подпругу и, желая задобрить старуху,
которая, видимо, рассердилась, сказал почтительно и сми¬
ренно:
— Тетя Хуана, если вы думаете, что сможете выле¬
чить крестную, я ее оставлю.
— Я тебе сказала, что ее одолела оспа и никто ее не
вылечит. Что ж, потешь этого гринго, который верит в
докторов. Многого они стоят! Чем ученее, тем никчемнее.
С помощью юноши она взобралась на пони и выехала
на дорогу, сопровождаемая собаками. Фермер тронул ло¬
87
шадей, и тарантас, возле которого верхом ехал Панчо, ско¬
ро нагнал старуху и оставил ее позади, окутанную обла¬
ком пыли.
Она даже не взглянула на них. Напротив, Панчо, преис¬
полненный суеверного почтения к знахарке, то и дело огля¬
дывался на нее. Фигура старухи на бескрайном просторе
сливающейся с небом земли с каждой минутой уменьша¬
лась, превращаясь в крохотную точку, и наконец пропала
совсем, скрывшись в пыли и в тени, которую отбрасывала
на выжженную равнину все более сгущавшаяся туча.
Как только они приехали в селение, дон Томас справил¬
ся у встречного крестьянина, где находится лазарет. Тот,
отвечая на вопрос, увидел, что в повозке больные, и в стра¬
хе поспешил уйти. Такой же страх выказывали все, кто с
ними сталкивался. Наконец они добрались до оспенного
барака. Фермер отправился за санитарами, а Панчо спе¬
шился и подошел к больным, которые лежали без дви¬
жения,
да от Марселины, пока его внимания не привлекла женщи¬
на, которая вышла из барака и направилась к нему. Это
была Клотильда. Не заметив больных, она взволнованно
спросила:
— О Сеферино ничего не слышно?
Панчо разозлил этот неуместный вопрос. Но тут Кло¬
тильда увидела, кто лежит в тарантасе, и воскликнула:
— Мать Сеферино!.. Что у нее, оспа?..
— Ага,— мрачно подтвердил Панчо.
Подошел дон Томас.
— Говорят, чтобы мы сами внесли больных,— сказал
он Панчо.— Здесь все и так сбились с ног.
Они подняли Марселину и отнесли ее в переполненный
барак, где с трудом нашли свободную койку. Клотильда
осталась возле больной, а они пошли за доном Ахенором,
которого положили на матрас, разостланный прямо на полу.
— Так ,— сказал фермер,— врачи их осмотрят, как
только освободятся. А нам велели как можно скорее ухо¬
дить отсюда.
— Не могу же я их оставить одних, без присмотра! —
запротестовал Панчо.
— Ничего, ступай, я за ними присмотрю,— участливо
сказала Клотильда. — Я каждый день сюда прихожу к
хозяину. Если что-нибудь понадобится, я дам тебе
знать.
88
Немного успокоенный этим обещанием, Панчо вышел.
Он привязал свою лошадь к задку тарантаса и сел на коз¬
лы возле дона Томаса.
Они долго ехали молча. Селение осталось позади, во¬
круг опять расстилалось открытое поле. Солнце, столько
дней ослепительно сверкавшее над равниной, померкло —
небо заволакивали тучи.
— Ну, сегодня будет дождь,— сказал дон Томас.
— Ага,— проронил Панчо, поглощенный своими ду¬
мами.
— Чего доброго, вымокнем, пока доедем,— продолжал
фермер, желая расшевелить парня.
— Ага.
Дон Томас искоса посмотрел на него и умолк.
На горизонте, среди черных туч, зазмеилась молния.
Стало совсем сумрачно, как всегда бывает перед грозой.
Лицо фермера засияло радостью.
— Скоро дождь покончит с засухой и с оспой! — вос¬
кликнул он.
— Может быть...
— Кстати, что ты думаешь теперь делать?.. Ведь ты
пока будешь один.
Панчо удивленно поднял глаза на него.
— Я?.. Буду ходить за лошадьми! Что же мне еще де¬
лать?
— То, что делаю я. Пахать и сеять... В этой стране
каждый, кто живет трудом, должен обрабатывать землю.