Все будет хорошо...
Шрифт:
По станции ходили два человека, в кожаных куртках, с автоматами за спинами. Они и разговаривали. Остальные люди — их было не менее четырехсот, находились под прицелами нескольких человек в таких же кожанках. В их облике явно проскальзывали нерусские черты — борода, низко посаженные брови, смугловатость кожи.
Двое вели разговор на повышенных тонах. Один что-то доказывал другому отчаянно жестикулируя руками и показывая на сидевших под дулами автоматов и пистолетов людей, закрывающих головы руками. Второй степенно отвечал ему, ничем не высказывая горячности, чувствовалось, что стоит ему сказать
— Забэри свое ухо. Оставь его сэбэ, пусть оно тэбэ напоминает, что ты хател пайти против старших — вдруг перешел на русский старший. Его губы саркастически изогнулись. — Или ты забил, Магомед, кто тэбя в люди вывель? Кто в городе защиту даль? И тэпэрь ты прэдлагаешь отпустить этих неверных? Тэх, кто воеваль на нашэй зэмлэ, кто жег наши села!
Голос его усиливался, многие неуверенно поднимали голову, вслушиваясь в слова. Чувствовалось, что именно на них и работает старший. Прошло легкое незаметное движение по головам, тихий шелест голосов.
— Они будут нашими рабами, как в ту войну. Мы нэ смогли создать наше государство навэрху, так тэпэрь вот оно! — он развел руки, показывая на станцию, на застывших в ужасе людей. — Вот оно! Тэпэрь они за все отвэтят!
Вот оно что! Я то сразу и не догадался. Независимые горцы хотят прибрать власть на станции. Я внимательно огляделся. В конце перрона, возле гермодверей, лежали три человека в милицейской форме. Лежали в лужах крови, с отделенными головами. Этим преступники хотели показать, что власти больше нет, что государство теперь не защитник своих граждан.
По обе стороны от гермоворот зияли чернотой туннели. Из одного из них мы и появимся, а может и из двоих….
Немного в стороне от трупов лежал мужчина, время от времени оглядывающий стены и потолок. В какой-то момент мне даже показалось, что наши взгляды встретились, но он сразу отвернулся и больше не смотрел по сторонам. Одной рукой он зажимал рану на ноге, штанина набухла от крови. Он провел рукой измазанной в крови по лицу и тем самым ясно увиделся контраст между кровью и цветом его лица. Оно было белее снега, явный признак большой кровопотери.
Я оглянулся на Серегу — тот молча наблюдал за станцией, темнея лицом.
— Ну что, накаркал? — я сел на пол и прислонился к стене. — Твои мысли?
— Какие мысли? Идем и валим эту падаль прямо там! Ты видел что они с ментами сделали? — он говорил вполголоса, но слова звенели, отлетая от бетонных стен, зависали в воздухе. — Зверье…
— Ну вот, а еще меня в кровожадности укорял. Хотя…. Согласен я с тобой, нельзя их в живых оставлять, они же везде поддержку среди своих найдут. На любой станции может такое повторится, если уже нашли.
— Пошли вниз, согласуем все, только медлить нельзя. Они там скоро репрессии чинить будут.
— Поубиваю всех! — Серега был настроен решительно.
— Не пори горячку, давай обмозгуем, а потом начнем. Их там немало, а нас двое всего. Одно говорю тебе — нельзя зацепить гражданских, нам этого
Мы спустились вниз. Я раскрыл карту, перекатывая незажженную сигарету между зубов. Задумался.
Глава 15
Есть такая вводная — «циклон», захват узла связи и установка контроля. Вводные данные — две тройки группы захвата, вооружение по выбору. На узле — пятнадцать человек, все в бронежилетах, основная задача не допустить нас к аппаратуре. Тогда, на учениях мы справлялись за десять минут. Первая тройка — отвлекающая. Дымовые шашки, огонь над головами для психической атаки. Крики, создающие впечатление, что атакующих гораздо больше. Потом мы — группа захвата. Врываемся в помещение, стараясь не задеть гражданский персонал узла связи. Защищающих либо вариант «ноль» — полное уничтожение, либо просто перевести в такое состояние, чтобы мысли не возникало о противодействии.
Там все было просто, тут тоже вроде кажется должно быть так же. Пятнадцать человек захвативших станцию… Только вот дымовых шашек нет, и нас всего двое. Но и чучмеки не оперативные сотрудники, да и нападения они не ждут. Я провел огрызком карандаша по схеме.
— Ты вот отсюда выходишь, из этого туннеля, я выйду напротив. Сразу приступаем к зачистке. Смотри, чтоб не успели взять заложников — они на это дело мастера. И опять же постарайся не задеть заложников. Пленных не берем, — я твердо вбил истлевшую сигарету в бетонный пол. — Нельзя им по земле ходить, да и под землей….
— Легко все у тебя так…. Ты так просто приказываешь убивать. А если там не все такие, если принудили?
— Ты только недавно обратное говорил! Серега ты что? Думаешь я трупов хочу? Нельзя их отпускать, Серега, нельзя…
— Да знаю я все… Ладно это просто что-то нашло на меня. Я не подведу. Кстати, у тебя же там еще «радуга» осталась? Может….
— Нельзя. Там люди, которые ни в чем не виноваты. Тут и так-то света нет, а они слепыми могут остаться. Придется так. Сначала прицельно отстреливаем самых опасных, потом зачищаем. И побольше криков, пусть подумают, что нас человек десять. И глушак сними потом. Пусть будет побольше грома.
Он тряхнул своей белобрысой челкой и тихонько сказал:
— Лех…. А я Маринку там не видел. Я всех осмотрел, ни ее, ни родителей нет. Значит, не спаслись….
— Кого ты там осмотрел? У них головы у всех вниз! — я старался говорить убедительно. — Там они. Поверь. Только нужно действовать скорее. Серега впервые назвал свою девушку по имени.
— Так пошли! — он вскочил на ноги, глаза загорелись. Так всегда бывает, когда появляется надежда. Только сейчас он себя немного накручивал, пытался сам поверить в мои слова.
Мы разошлись по сторонам, договорившись подать сигнал о начале штурма с противоположных концов туннеля с помощью простого куска бетона. Через десять минут после разделения я кидаю бетон в стену напротив черных. Они отвлекаются на звук и начинаем отстреливать.
Вскоре я был на месте. Со станции освещенной неярким светом меня, притаившегося в темноте было не разглядеть.
— Герда, сидеть — собака послушно села рядом. Главное, чтобы он не подала голос не вовремя — это может все испортить. — Тсс, милая….