Чтение онлайн

Серега, немного передохнув, уже таскал вещи между пластинами фильтров вглубь туннеля. Серые пластины угольных фильтров местами осыпались и создавали меленькие островки угольной пыли на поверхности воды.

— Там сухо — он забрал у меня с плеч ящик и добавил — И прохладно. Герма открыта, там слышно, как вентиляторы работают. И воздухом тянет.

Действительно, за рядами пластин оказалась площадка чуть повыше, куда вода уже не доставала. Разгоряченное лицо тут же остудил поток прохладно воздуха. Рай.

Я достал нераспечатанную пачку и со

вкусом затянулся. Подошел к собаке и стащил с нее маску. Серега тут же протянул бутылку с водой. Я, молча, покачал головой и кивнул в сторону собаки. Серега вылил полбутылки в обрезанную тару. Видать очень хотела она пить, раз накинулась на импровизированную поилку, забранную нами с подвала, и стала, расплескивая, жадно лакать воду.

— Давай сейчас десять минут отдыха, потом попрем дальше, — мой голос звучал хрипло в туннеле.

— Я схожу, посмотрю, командир, — он впервые так меня назвал, но чувствовалось что это скорее не от иронии, а от уважения. Мы много уже с ним пережили на двоих.

Он исчез в пучке света за гермодверью. Через некоторое время шум вентилятора стих и поток воздуха ощутимо ослаб.

— Я отключил вентиляторы, хорошо, что там с двух сторон выключатели. Так бы нам не попасть ни за что внутрь. Они ростом с человека и скорость офигенная. Чуть не засосало нафиг. — он с явным облегчением рассмеялся. — Там кстати, вторая система фильтров.

Я поднялся, с трудом сдержав стон, спина нестерпимо болела. Но вида не показал и принялся натягивать на себя бронежилет. После отдыха он показался мне тяжелее килограмм на десять.

Маску в рюкзак, его на плечо. «Грозу» в руку и вперед. За орденами, блин. Преодолев лопасти вентилятора, я включил их повторно — пусть фильтрует. За фильтрами через метров пятнадцать оказалась довольно просторная комната, выложенная кафелем из которой выходило три двери. Подергав поочередно их за ручки, мы убедились, что за двумя из них скрываются небольшие комнатки три на пять метров, видимо для обслуживающих вентиляторы и фильтра монтеров, так как в них хранились запасные угольные пластины и куча всяких железок. Третья дверь не открывалась. Точнее на ней был затвор, как на подлодках, в виде колеса. При первой же попытке оно довольно легко подалось. Мы его решили пока не открывать. Нужно было подкрепится и отдохнуть, так идти на станцию лучше ночью, когда измученные ожиданием спасения люди попавшие внутрь, забудутся тяжелым сном.

В одной из комнат, как ни странно, оказалась целая лампочка и, о счастье, она загорелась ровным тусклым светом. Дверь на всякий случай подперли стальной лопастью от вентилятора. Наскоро развели костер и поели. На часах было три часа дня.

— Все. Спим до полуночи, потом едим и последний рывок, — я с наслаждением сделал глоток водки, припасенной Серегой. Закурил, выпуская дым в потолок. — Скоро конец.

Если б я тогда знал, как далеко еще до конца…

Подземелье… Они всегда навевали на людей ужас, страх.

Для людей обыденно ходить по твердой земле с ясным небом над головой, а не ползать под толщей земли, рискуя в любую минуту быть заваленным камнями и породой. Наверное, этот страх пришел к нам с тяжелой историей народа, когда в застенках и подземельях, в бункерах и казематах, можно было так же легко пропасть, как и сейчас, погибнуть от радиации на поверхности. Этот страх впитался с молоком матери, с настороженными взглядами людей в форме, с самим укладом жизни нашей необъятной Родины. Вот и сейчас, когда все заперты под землей, без надежды выйти на поверхность в течении как минимум полсотни лет, люди наверняка испытывают безотчетный ужас, панику, которую не могут унять ни алкоголь на наркотики.

Даже я, в принципе неплохо подготовленный к ведению боевых действий на земле, на воде и под землей, даже я испытываю что-то. Нет, не страх, нас приучили засунуть его глубоко-глубоко, оставив снаружи только осторожность, не страх… Нечто большее… что-то похожее на неудобство, или на взгляд со всех сторон. Как будто ты надел два разных носка, закрыл их брюками, но все равно, когда идешь по улице, кажется, что все смотрят и догадываются, или даже знают. И от этого становится неуютно, нехорошо на душе. Люди должны жить на поверхности, а под землей не их мир, не их среда…

Я проснулся в холодном поту, казалось, что эти стены просто давят на меня. Хотя если не знать, что ты под землей, то ни за что не догадаешься — простая комната, заваленная обычным ремонтным хламом…. Но я знал.

Герда спала, подергивая ногами во сне, видно, куда-то бежала, спасалась. А может наоборот играла, весело бегала по траве, с рычанием бросалась на мяч. Я провел рукой по ее голове, по спине, и она вдруг как-то расслабилась, задышала спокойно и ровно, только уши немного подергивались, вслушиваясь в несуществующие для меня шорохи и звуки за пределами комнаты.

Где же сигареты? Ага, вот они. В тусклом свете лампочки щелкнула зажигалка, отчего собака сразу открыла глаза, и, убедившись, что все спокойно, снова засопела. Серега же спал как убитый, на него звук щелчка не оказал никакого воздействия. Видать намаялся.

Я посмотрел на початую бутылку водки, взял ее в руку, подумав, закрутил крышку и сунул ее в рюкзак. Сейчас нужна трезвая голова и отточенные действия. Кто его знает, что там на станции. Как народ распорядился своей свободой от власти государства.

Карта, тихонько прошелестев, раскрылась. Вот значит мы тут. И коллектор показан и фильтра. И даже обозначено, что комнаты завалены запчастями. Дальше выход, там заброшенная ветка метро, видно, когда то хотели разгрузить пассажиропоток, но так и бросили, как все у нас делается. Через триста метров небольшой, замаскированный под бетонную накладку, ход. Дальше все просто — идем по нему и выходим как раз напротив станции. По схеме видно, что сверху над станцией есть небольшие разрезы типа окошек, не видные за плафонами и лепниной.