Чтение онлайн

Моя рука дрогнула.

— Пожалуйста, не делай этого, — взмолилась мама. — Ты не такая, как они.

Тарантул был менее благороден, чем самый бешеный лютый койот, и чудовищнее любого рычащего лютого медведя. Покончить с ним означало оказать услугу всему Антихтону. Шрамы на лице защипало.

— Убей его, Зора, — прошептала я, напрягая все мышцы, и начала…

Я оттолкнула бессознательное тело.

Ругаясь, я пнула снег и попятилась. Опустила голову, задыхаясь от отчаяния, и стиснула пульсирующие виски.

— Зора? — неуверенно

позвала мама. Моё дыхание становилось всё громче, пока я пыталась справиться с нахлынувшей первобытной паникой.

— Я не могу… убить его. — Голос надломился. Единственная подруга, которая у меня когда-либо была, погибла от его руки. Я была чудовищем уже потому, что не прикончила чудовище; но сделай я это — и сама наверняка им стану.

Верно. Ведь верно?

Мама покачала головой. — Ты храбрая, Зора. У тебя сердце лютого льва. В справедливости, человечности и доброте тоже есть своя свирепая сила. Ты не жестока, как они… Ты сильнее.

Тогда почему я чувствую себя такой слабой?

Мама была слишком добра себе во вред, а меня тянуло к насилию. Одна из нас стремилась к покою, другая — к выбросам адреналина. Вот он, весь спектр женской натуры: она беспокоилась о моей безопасности, а я охотилась, чтобы защитить её. Теперь из-за меня мы обе были прокляты.

Я отчаянно вытирала слёзы, которые не переставали течь с той минуты, как я нашла Аврору, и пыталась унять дрожь в руках.

— Возьмём его в заложники, — безрадостно прошептала я, немного утешившись тем, что всё ещё смогу его пытать.

Несколько минут спустя, с кровью и слезами, застывшими на лице, я стянула тяжёлые руки Тарантула за его широкой спиной, пока Сквайр удерживал равновесие у меня на макушке. Я связала их верёвкой, которой он затянул меха.

Кряхтя, я медленно вытащила Тарантула из леса за ноги. Чёрный лютый конь стоял у края стремительной реки и ждал. Тяжело дыша, я перекинула Тарантула спиной поперёк широкого лошадиного крупа; из живота вверх торчала рукоять моего кинжала.

Собрав груды снега, я укрыла ими Аврору, чтобы спрятать тело от зверей, а мама запела один из гимнов старому богу:

«В путь по Горной теснине идём,

Красота нас влечёт в вышину,

Только острые скалы кругом —

Наши тела упадут в синеву».

Сквайр скорбно щебетал, а я опустилась на колени, склонила голову и сцепила руки; на щеках застыли слёзы. Мама положила ладонь мне на дрожащее плечо и зашептала молитвы, которых больше никто не читал. Из всех встреченных мной людей лишь она верила, что старый бог нас не покинул, хотя всё свидетельствовало об обратном.

Ветер усилился, стал резким и колючим. Нужно было уходить, пока Мор не вернулся — где бы он там ни пропадал. Мама настаивала, чтобы я села в седло, но я и слушать не желала.

Всю дорогу до Коммуны я думала о том, почему не смогла убить человека, который заслуживал смерти, и гадала, простит ли меня когда-нибудь Аврора.

Когда мы наконец вернулись и передали Тарантула совету, Манто пришёл в восторг.

Он настоял на том, чтобы немедленно запечатлеть пленение. Вопреки моим протестам и тревоге за маму он препроводил меня в мастерскую главной художницы — так я и оказалась перед мольбертом, едва соображая от горя.

Мардж яростно сражалась кистью с холстом, а я стояла на одном колене, держа Тарантула за спутанные кудри и приподнимая его туловище; бицепс дрожал от напряжения. Платиновые серьги звякали друг о друга, пока я удерживала его безвольное тело словно трофей; из живота по-прежнему торчал кинжал.

О проклятых не полагалось заботиться, но я не знала, кому из нас двоих пришлось хуже. Моя душа была выпотрошена.

Слухи о том, что Королевских магов сложнее убить, чем обычных людей, оказались правдой. Тарантул должен был умереть от потери крови, но всякий раз, когда я щупала пульс, он бился ровно и сильно под лихорадочно горячей кожей.

Он был трупом. Он был богом. Труп бога? Я слишком сильно прикусила язык, и рот наполнился железным вкусом.

Сквайр мирно дремал и похрапывал на моём напряжённом плече, пока мышцы сводило от отчаяния.

Мардж махнула кистью. — Подними его выше.

Я потянула сильнее; в кулаке остались вырванные кудри, а я всё так же мучительно не понимала, почему не смогла его убить. Само его существование было пятном на моих руках. Я застонала — страшно, надломленно. Сквайр приоткрыл один глаз, качнулся и тревожно защебетал.

— Готово, — объявила Мардж.

Бух. Я швырнула Тарантула на каменный пол, с крайним отвращением вытерла руки о штанину и плюнула на него. В слюне была кровь.

Оцепенев, я на негнущихся ногах направилась обратно в кабинет Манто. Нужно было устроить маме защиту: угроза Императора была ясна — я должна покинуть Север. Манто придётся найти нового охотника.

Они не победят.

Теперь я была достаточно взрослой, чтобы служить в армии; достигла общественно одобряемого возраста, когда можно умереть насильственной смертью за Содружество. Вот уж повезло, проклятая счастливица. Ранить одного мужчину мне больше не хватало. Я хотела кричать, стоя на коленях среди пепла поверженной Империи Драконис.

Пришло время отправиться на юг и вступить в Багровую армию.

Правило выживания: сражайся.

Стадия горя: депрессия

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

МЕСТО: ВОЕННАЯ БАЗА «СКОРПИОНЬЯ НОРА»

Спустя несколько часов после прыжка из вертолёта смерть Авроры снова и снова прокручивалась у меня в голове. Но, что хуже всего, губы до сих пор покалывало от поцелуя Тарантула во время падения.