Волколак
Шрифт:
– Не было такого никогда. Всегда волхвы берегли один лишь род древлян.
– Но обучать мудрости другие народы вам ваша вера не запрещает?
– Нет, конечно.
– Значит, это не правило, а просто исторически сложившаяся случайность.
– Зачем вам это?
– Зачем? – Брови Скафа недоумённо изогнулись домиком, словно вопрос его удивил. – Мой народ живёт по восемьдесят-девяносто лет, и в последние двадцать-тридцать лет страдает от старческих болезней. Волк мне сказал, что древляне живут до ста двадцати лет, и от старости страдают лишь последнюю
Я согласен с вами, что надо строго следить, чтобы ритуал не прошёл злодей. Потому без достойных доверия поручителей нельзя его проводить.
Моему деду семьдесят пять лет. И я очень надеюсь, что он пройдёт этот ритуал. Волхвы, обучающие в школе, и станут поручителями. Несколько лет, думаю, им хватит убедиться в достойности моего деда.
– А религия не станет препятствием? Наша вера отлична от вашей.
– Да как можно заставлять кого-то силой молиться? Пусть каждый выбирает Бога сам.
Волхвы переглянулись, беззвучно совещаясь.
– Спустя три месяца или позже мы вернёмся домой. И сообщим совету волхвов про наш разговор. Почти наверняка ваше желание будет исполнено. Не сейчас, а года через два или три школа, возможно, будет. Но знахарей вам точно пришлют через полгода. Если только, кто ни будь из нас вернётся живым домой. Позвольте задать пару вопросов. Если это тайна, так и скажите, мы не станет настаивать и принятое решение не изменится. Каков первый закон Скафов, что убедил утром девочку?
– Никакого секрета нет, все знают. Не обидь возлюбившего тебя. Задавайте второй вопрос.
– В чём секрет вашей непобедимости? Вы чуете будущее?
Скаф хмыкнул,
– Нет. Будущее я не чую. Зато различаю опасное от неопасного. Вот если сейчас в меня полетит стрела, я почувствую опасность нахождения на её пути и сдвинусь в безопасное место. Или, взяв в руки бокал с отравленным вином, почувствую, что пить его нельзя.
– Но волколака нельзя назвать неопасным. А вы его не боялись.
– Для меня конкретно он был безопасен. Это чувство только по отношению ко мне работает.
Подгоняемая навороженным ветром, лодка ночью проскочила пролив и вышла в Средиземноморье. Ночью потому, что Ясень предсказал, что днём на них наверняка нападут. Почему – объяснить не смог. Вот и вглядывался Волк во тьму, руководя волхвами, ведя лодку вдоль берега. Под утро были далеко от проливов и продолжили путь. И уже через пять дней приблизились к Иерусалиму.
«Я чую, что на меня кто-то смотрит!» – передал Волколак в последний день пути.
– Где он?
«Не знаю. Это мысленный взгляд. Кто-то сканирует окрестности мысленным взглядом. Но кто – не чую. Не могу понять. До сих пор считал волколаков чемпионами в этом искусстве. Кто-то превзошёл меня».
– Друг или враг?
«Не знаю»
– Это друг, – сказал Ясень.
Пристали к берегу в развалинах Иерусалима. Развалины давно уже были полностью захвачены гигагадюками, и только
Волк как то пытался выяснить, что за концессии так дружно собираются на этот праздник. Десяток христианских сект, о которых бывший католический священник Осьминог выражался однозначно: «Ересь!». Пяток сект, прославлявших Будду и веривших в переселение душ, десяток можно было назвать наследниками мусульманства, остальные, которых было большинство, исповедовали многобожие. Что не мешало всем дружно обниматься на празднике.
Волк спрыгнул в воду ещё за сотню метров до берега, водяным вулканом пронёсся на сушу и принялся метаться там серой молнией. Гагагадюки, испытывавшие страх только перед особями собственного вида, бесстрашно кидались со всех сторон. Это была настоящая бойня.
Когда волхвы пристали, волколак нервно прохаживался по берегу. Шерсть стояла дыбом,
«Я почуял того, кто нас засёк. Это волколаки. Двое»
– Как такое может быть?
«Только одно объяснение. Предыдущий Верховный волхв. Он ушёл неведомо куда. Я думал, в Индию. Прошло много лет, а от него нет известий. Волколаки идут сюда. Один идёт, другой остался»
– Что же. Подождём.
Через минуту из развалин на берег выметнулся незнакомый волколак. Насмешливо осмотрел спокойно взиравших на него волхвов и нервничающего Волка. И обратился на хинди,
«Привет тебе, мой серый лохматый сводник»
Волк изумлённо уселся на хвост. Так его называло только одно существо.
«Осьминог??!»
«Твоими молитвами. Да твоими укусами. Это ведь ты прислал того волколака в мою обитель»
Волхвы не знали хинди, но ошеломление Волка чувствовали. Тот помотал головой, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли.
«Зачем он тебя укусил?»
«Я просил его об этом. Не оставлять же было мне Мари»
«Второй волколак?»
«Да. Это Мари. Она ждёт нас. Я запретил ей пробежку. Нечего беременной в темпе бегать»
Волк, наконец, развеселился, закашлял,
«Вот теперь я тебя узнаю. Командующий патриарх и беременная Мари»
«Не так уж часто она и беременна была, просто ты к нам в гости приходил так удачно всегда. И на этот раз не изменил привычкам. Мы волколаки пять лет, а беременна она впервые в этом образе»
«Так зачем вы стали волколаками, объясни мне, древний мудрец»
«Всё насмешничаешь надо мной? Мари умирала. Тот волколак, твой друг из волхвов, сказал, что она, наконец, состарилась. Ну и предложил укус. А уж я её оставить не мог, составил ей пару. Идём в прежнюю библиотеку. Там сейчас наше логово. Я к вашему приходу рыбку сготовил. Извини, знаю, любишь с мутагеном, но мне настоящая белая акула попалась. Нельзя такой деликатес выбрасывать, так что поедим чистую. Тем более, с тобой люди. Пошли, покажу удобный проход»