Воитель
Шрифт:
Звучит как мечта любого задрота, здорово облегчающая прокачку персонажей…ну, меня, в смысле. Что-то то вроде возможности создать мультикласс, воина-хилера с большими огненными шарами.
А теперь читаем мелкий шрифт… который «предупреждение». Чтобы получить, скажем, класс крутого мага, мне сначала надо стать крутым магом. Чтобы получить класс несгибаемого воина — сначала стать несгибаемым воином. Чудесно. Это всё равно что мне сказали бы: «Ты можешь занять любую должность в компании! Главное — сначала на неё дорасти». Спасибо, кэп. Я так знал, что могу стать кем угодно, если очень постараюсь. Проблема всегда была в «постараться».
Насчёт
Иными словами, мне выдали ключи от всех дверей.
Не уточнив, что за каждой дверью с той стороны может стоять что-нибудь, что эти ключи у меня вместе с руками отгрызёт.
Ну а раз информация скрыта ото всех, то и я решил никому о ней не рассказывать.
Вот совсем-совсем никому. Ни одной живой душе. Потому что я, может, и не самый умный чно и не дурак. И уже давно понял простую вещь.
Если ты особенный — про это лучше молчать. Особенно в таких местах, где права человека защищены ровно настолько, насколько этот человек их сам способен защитить. В моем случае — ни на сколько.
Так что если я не хочу оказаться на цепи или лабораторном столе — лучше молчать.
Я уже собрался полистать остальные менюшки — должны же тут быть характеристики, инвентарь, ещё какая-нибудь полезная муть, — но Система, видимо, решила, что для первого знакомства хватит, и панель погасла. Меня грубо выдернули обратно в реальность, в которую очень не хотелось возвращаться.
Реальность, ожидаемо, была так себе…хотя, могло быть и хуже.
Бой уже заканчивался, причем заканчивался нашей победой. Из пары десятков «добровольцев», встретивших врага на холме, на ногах оставалось ощутимо меньше половины, человек семь. Остальные либо лежали тих и неподвижно, либо ползали и корчились, чередуя просьбы о помощи с матами и богохульствами. Часть просто исчезла — то ли собачки их уволокли в качестве трофеев, то ли таки сумели под шумок слинять. Бородач, за чьей широкой спиной я так удачно спрятался, тоже лежал, давно и основательно мертвый.
А еще подошла обещанная подмога. Откуда-то — очевидно, с упомянутой уже заставы, прискакал десяток конных, в хороших, годных доспехах и с нормальным оружием, и вот они то и решили исход боя. Или, что вернее, переломили — можно, конечно, предъявить им претензию «какого так долго», но без них псы порвали бы не половину, а всех. Я смотрел, как один из прибывших заметил отбившуюся от стаи гончую, догнал ее и располовинил огромным…то ли мечем, то ли копьем с очень длинным наконечником. Смотрел, и понимал, какая между нами лежит пропасть, которую мне предстоит как-то перепрыгнуть. Если я, конечно, не хочу оставаться бесправным мясом. Ну и, разумеется, если раньше не сдохну. Что, учитывая как начался первый день в этом мире, совсем не исключено.
Наверное, я должен был ужаснутся. Растеряться. Еще что-нибудь в таком роде, ну или хотя бы сожалеть о тех, кто только что погиб рядом со мной, защищая нафиг им не нужную деревню по приказу какого-то сраного феодала. Но я поймал себя на другой мысли. Что когда тварь напоролась на моек копье, когда я добивал ее камнем, когда выжил в смертельной схватке — мне это понравилось.
Но Система ведь признала меня. И вручила ключи от всех дверей, а кто кому что поотгрызает — это мы еще посмотрим.
Один из всадников прервал мои размышления.
— Эй, ты. Цел? Зовут как?
Я хотел ответить что-нибудь остроумное и дерзкое, как обычно. Но, внезапно для себя, подумал, и выдал ровно то, что от меня хотели услышать.
— Ант. Звать Ант.
Как несложно догадаться, назвал я ему первую половину моего земного имени. Вторую половину оставил при себе — так, на всякий случай, вспомнились разные сказки и суеверия. Которые в этом мире могут оказаться суровой документалистикой и гайдами по выживанию…
— Чудное имя. — равнодушно кивнул всадник. — Ладно, Ант, поздравляю с классом. И с тем, что пережил свой первый разлом. — Он криво усмехнулся, разворачивая коня. — Их у тебя будет еще много.
Глава 3
Всадник ускакал, оставив меня переваривать эту, безусловно, бодрящую и жизнеутверждающую информацию. Спасибо, добрый человек. Удружил. Я бы и сам как-нибудь догадался, что попал в такое место, где звездюлины выдают, как у нас рекламные листовки у метро — весело, бесплатно и совершенно не интересуясь твоим желанием.
Я остался сидеть на земле.
Сидеть было хорошо. Сидеть было безопасно — относительно, конечно, потому что абсолютной безопасности в этом мире, как я уже начал подозревать, не существовало в принципе. Но по сравнению с тем, чем я занимался последние полчаса, сидение на заднице в грязи, перемазанным кровью дохлой собаки, тянуло на полноценный санаторий. С грязевыми ваннами. Все включено.
Вокруг меня доживал свои последние минуты бой. Точнее, уже не бой, а зачистка — прибывшие с заставы бойцы деловито, без азарта и геройства, добивали то, что осталось от стаи. Получалось у них куда лучше, чем у нас. Оно и понятно, одно дело — два десятка перепуганных оборванцев с палками, и совсем другое — профессионалы на бронированных лошадях, с нормальным — и явно дорогим — железом и, что я начал смутно понимать, с правильными классами. Насчет лошадок, кстати, тоже вопросики. Не сказать, что я них особо шарил, но кони были куда как крупнее земных, да и не припомню я у них заостренных зубов, явно не для овса предназначенных. Один из обладателей этого копытного монстра гонял по склону отбившуюся тварь, с эдакой ленцой опытного человека, для которого все уже давно превратилось в рутину. Как сантехник прочищает засор — без вдохновения, потому что сфигли ему там взяться.
Я смотрел на это и думал, что вот эта пропасть между мной и ними, она не про оружие и доспехи. И даже не про характер, он у меня и так огонь.
А еще я думал, что надо бы наконец нормально изучить статус.
Раньше было как-то не до того. А вот теперь, когда непосредственная угроза отползла в сторону и занялась перевариванием менее удачливых товарищей, можно было и заняться самокопанием. В хорошем смысле.
Я сосредоточился на том ощущении, которое осталось после того, как погасла светящаяся панель. Подумал «статус» — и панель послушно развернулась перед глазами, бледно-серая, без всяких визуальных понтов.