Чтение онлайн

Ядро порадовало, оказалось прям знатное, крупное, темно-багровые. С почти чёрными прожилками и от него тянуло так, что даже Клык, укладывая его в мешок, поморщился.

Гвоздь с интересом покосился на выпавший из лап твари крюк, но явно ещё помнил про технику безопасности обращения с оружием тварей.

А я смотрел на разделанную нами тушу и не мог отделаться от одной мысли. Он не защищался. Двойка, тварь, способная развалить не самого простого бойца сначала вдоль, потом поперек и ещё по диагонали, на сдачу… Так вот, эта тварь шла на подготовленную позицию, в лоб — и легла, разменяв себя на пару царапин с нашей стороны. Как расходник. Как та мясная затычка, которой был я сам в свой

первый день на этом свете… на этом чужом свете. Кто-то там, за болотами, тратил тварей — не считая. И тратил их, судя по маршрутам, именно на нас.

Или даже именно на меня. Эту поправку я оставил при себе, вместе со всеми остальными умными мыслями.

Последняя встреча случилась уже на самой кромке болот, когда под ногами пошла нормальная, твердая, сухая земля, и до Лагеря оставалось часа полтора хода. Топляк. Один. Он стоял по колено в бочажине у самой тропы — просто стоял, серо-белесый, разбухший, с провалами вместо глаз, — и не двигался. Не нападал, не прятался, не жрал. Стоял и, готов поклясться, смотрел. Провалы были повернуты точно на нас… нет. Не на нас. Я прошел мимо в трех шагах, и провалы провернулись следом за мной, медленно, как стрелка компаса за магнитом. Чутье выдавало ровную, гладкую, отполированную неведомой силой метку.

Ржава убила его одним движением, походя, с гримасой брезгливости — так давят слизня на дорожке. Никто ничего не сказал. Все, такое впечатление, очень старались ничего не говорить.

Лагерь открылся с пологого холма ближе к закату — и открылся не таким, каким мы его оставили. Нет, палаточный поселок был на месте, навес с бочками и шлюхами тоже на месте, равно как торговые ряды и вонь, слышная даже отсюда. Но над всем этим прибавилось. Прибавилось шатров — больших, добротных, выстроенных правильным порядком в стороне от обшего бардака. У коновязей стояли кони — крупные, зубастые, явно не обозные клячи. А в окружении стали, блестевшей на солнце, над самым большим шатром, лениво шевелясь в вечернем воздухе, висел штандарт. Я его уже видел однажды — над колонной, входившей в Бочарное.

— Барон, — сказал Гесс. Не спросил.

— Барон, — согласился Сайх, и лицо у него стало таким, каким бывает у любого командира любого мира, узнавшего, что высокое начальство прибыло аккурат к его возвращению. — Значит так. Рты закрыли, морды кирпичом. Докладываю я. Остальные — сдать груз, привести себя в порядок и не отсвечивать. Ант… ты понял.

— Первым, сам, до того как спросят, — процитировал я. — Понял.

На въезде нас тормознул усиленный пост, опознал, пропустил — и понеслось. Сначала казначей, сухонький дедок с цепким взглядом материализовался возле нашего груза раньше, чем мы успели его толком снять, — с толстой книгой, с помощником и с выражением лица человека, который заранее уверен, что его хотят кинуть. Ядра пересчитывались, взвешивались на костяных весах, обнюхивались — и не в переносном смысле, дедок реально их нюхал, парочку даже лизнул — и заносились в книгу столбиком аккуратных значков. Ядро Пастыря он держал в руках долго, дольше всех остальных, и впервые на моей памяти в его глазах мелькнуло что-то, кроме подозрительности. Что-то похожее на благоговение.

— Такого я не видал, — сообщил он, ни к кому не обращаясь. — Тридцать лет в деле, а такого — не видал. Его отдельно. Немедленно.

Ларь для ядер стоял тут же, у длинного навеса, под которым маги развернули свое хозяйство, — окованный почерневшей бронзой сундук, брат-близнец того, что я видел когда-то, только больше. Когда его открыли, наружу вырвалось облако пара, и ядра — все наши ядра, всю нашу ледяную добычу — одно за другим упрятали внутрь, переложив соломой и какими-то серыми пластинами. Особо ценное— в отдельное гнездо, выложенное чем-то вроде свинца. Черное железо сгружали рядом, под

навес — и вокруг уже вились скупщики, которых патруль отгонял. Пока что беззлобно, для порядка. Цены, судя по обрывкам торга, с прибытием барона подскочили на все — от лепешек до шлюх, экономика тут работала исправно. Так что идея, подкинутая Клыком, упала в благодатную почву, тем более что солидную часть трофеев мы таки приныкали.

Накопитель Жердь сдавал лично. Магичка не обломалась выйти из-под навеса ему навстречу и приняла глыбу на вытянутые руки, прикрыла глаза… и по ее лицу прошло выражение, которое я затрудняюсь описать прилично. Но лужи вроде не появилось.

— Полный, — выдохнула она. — Полный, чистый… — Она открыла глаза, и глаза эти, добрые глаза, прошлись по нашей потрепанной шеренге и остановились на мне. — Хорошая работа, господа. Очень хорошая работа.

Мне от этой похвалы захотелось помыться. Впрочем, помыться мне хотелось и без нее.

Помыться удалось — пускай у бочек, пускай ледяной водой, зато от души. Пожрать тоже: узкоглазый торговец расстарался, и его колбаски с лепешкой встали мне в два медяка против прежнего одного, но зашли хорошо, душевно, как и положено первой нормальной еде за четыре дня. Плечо мне заново перетянул лично ассистент мэтра — молча, сноровисто, мазнув напоследок чем-то жгучим из склянки: «Три медяка, из доли вычтут, к утру пройдет». Лысого я углядел издали, на плацу: живой, уже без малейших следов битвы на холме, гонял пополнение с прежней отеческой теплотой в голосе — некоторые вещи в этом мире были стабильнее золотого стандарта.

Кривого я нашел у складов — точнее, он меня нашел, как обычно.

— Живой, — констатировал он, оглядев меня с ног до головы своим слишком внимательным взглядом. — И даже целый почти. А тут такое творится… Барон вчера прикатил, с ним полсвиты, даже маги графские, говорят, скоро будут. Всё из-за башни этой. Ты ж ее видал?

— Видал.

— Ну вот. Барон, грят, штурмовать собрался, пока там чего похуже не вылупилось, за помощью к соседям обратился, хотя он их… — Кривой понизил голос. — Ладно, трепать не буду, и ты тоже. Сейчас язык могут укоротить вместе с головой, а голова у тебя, при всей дури, неплохая. Жалко будет.

— Спасибо на добром слове.

— Сочтемся, — он шевельнул щербатой улыбкой.

За мной пришли, когда я добивал миску. Незнакомый боец с шевроном сотни, короткое «Ант? За мной», и вот я уже шагаю через лагерь к большому шатру, приглаживая на ходу мокрые волосы и репетируя про себя роль. Роль называлась ' простой, как валенок'.

В шатре — под его поднятым передним пологом, превратившим шатер в подобие штабного навеса, — было людно, даже слишком. Барон Грайвен — все те же усталые серые глаза, руки пожилого мастерового, только сегодня поверх простой одежды лежала перевязь с мечом, который я старался особо не разглядывать. Фон Аренн по правую руку. Мэтр Ольвен — тощий, желчный, с лицом человека, которого задолбало все сущее, включая само понятие существования. Кранин — куда ж без него, гильдия магов бдила, — стоял чуть в стороне, холеный и надменный, со своей неизменной подручной. Пара офицеров. Сайх — уже здесь, у карты, судя по свежепередвинутым камешкам, доклад по разведке отгремел без меня.

— Этот, — сказал фон Аренн.

— Вижу, — сказал барон. И посмотрел. Не сквозь, как фон Аренн, — просто посмотрел, безо всякого навыка, но от этого простого взгляда захотелось встать ровнее и сознаться во всем, включая жвачку, стыренную у бабок на рынке в девяносто восьмом. — Пауза. — Аренн.

Фон Аренн шагнул ближе, и я уже привычно…так себе у меня привычки. ощутил, как его взгляд уходит мне за плечо, в воздух, шарит по строчкам. Я стоял смирно и думал о погоде. О погоде думать было безопасно.