Чтение онлайн

— Если бы Рокко хотел бы пригласить меня на свидание, у него было более чем достаточно возможностей.

— Может, его нужно немного подтолкнуть, — сказала Мэриголд. — Он может быть застенчив внутри.

Одри посмотрела в сторону бара. — Думаю, ты права. Он ведет себя сурово и грозно, но, возможно, втайне боится отказа.

Мэриголд прижала руки к груди. — Он влюблен в тебя уже много лет, но чем больше времени проходит, тем больше он думает, что это, должно быть, не взаимно. Держу пари, он тоскует

по тебе, Сандра.

Она закатила глаза. — Ты слишком много читаешь.

— Я знаю, так и есть. Это причина моих завышенных ожиданий. Но я все равно думаю, что ты ему втайне нравишься.

— Конечно, нравится, — сказала Одри.

— Вы, девочки, очень милые, но я слишком стара для таких любовных историй.

Мэриголд вздохнула. — Это неправда.

— Что ты думаешь, Джосайя? — спросила Одри.

Я посмотрел на них троих. Одри и Мэриголд смотрели на меня с ожиданием, как будто я собирался сказать что-то важное, чтобы разрешить спор. Выражение лица Сандры было полным скептицизма.

— Я не собираюсь вмешиваться в этот разговор.

Одри рассмеялась и легонько шлепнула меня по руке. — С тобой не весело.

— Я никогда не говорил, что я такой.

Одри и ее подруги болтали за своими напитками. Я довольствовался тем, что пил свое пиво, более или менее спокойно.

Но одна вещь, сказанная Сандрой, застряла в моей голове, как заноза. Ты сказала, что работа нужна тебе только для того, чтобы встать на ноги.

Временно.

Я знал, что у Одри не было планов остаться здесь. Именно поэтому мне следовало с самого начала соблюдать дистанцию.

Но я не мог держаться от нее подальше.

И я не мог не задаваться вопросом, не совершил ли я ошибку.

ГЛАВА 30

Одри

С Джосайей что-то было не так.

Меня насторожил не тот факт, что он был молчалив. Он всегда был молчалив. Если ему было что сказать, он говорил, но в остальное время он не стремился заполнить тишину. Это освежало, напоминая мне, что и я не обязана переживать из-за каждого неловкого молчания.

Но сегодня все было иначе.

Я сидела за кухонным столом в своем доме, ковыряясь в остатках завтрака, мой ноутбук был открыт, но выключен. Он прошел мимо и не остановился, чтобы поцеловать меня в макушку или щеку, как он обычно делал.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да. — Он налил чашку кофе. — Парень, который укладывает плитку, будет здесь с минуты на минуту. Мне нужно впустить его.

— Хорошо.

Он ушел, не сказав больше ни слова. И без поцелуя на прощание.

Может быть, я была слишком чувствительна. Ничего не произошло. Он не мог быть расстроен из-за меня. Может, он просто отвлекся, размышляя о ремонте дома.

Он шел

полным ходом. Красить стены вместе с ним было весело, и мы многое успели сделать. Удивительно, как сильно изменился дом с того момента, когда я впервые его увидела. Теперь там уже была уложена большая часть напольного покрытия, установлены новые окна и двери, плинтусы и отделка. Мне не терпелось увидеть кухню, когда она будет закончена. Она будет великолепна.

Я отодвинула тарелку в сторону, пододвинула ноутбук поближе и включила его. Несмотря на то, что в разговоре с Сандрой о работе я проявила смелость, я волновалась. Что, если Лу ожидает, что я вернусь без каких-либо извинений? Я не могла оставить все так, как есть, и не постоять за себя. Но мне очень нужна была эта работа.

А что, если он вообще не пригласит меня обратно? Он может обвинить меня в том, что Сандра и Леджер ушли, и решить заменить нас всех.

Или вообще закроет газету.

Это меня странно огорчало. Почему меня волновало, что крошечная газета «Тиликум Трибьюн» в конце концов закроет свои двери? Это было неизбежно, не так ли?

Но на мгновение мне показалось, что мы продвинулись вперед. Что мы даем общественности то, что нужно и за что люди готовы платить. Было обидно, что вся эта работа пропала даром.

Я проверил сайт «Трибьюн». Он не был обновлен. На нем не было написано, что газета закрылась, но это был нехороший знак.

На секунду я почувствовала укол вины. Но потом взяла себя в руки. Я не собиралась брать вину на себя или перекладывать ее на других.

Если кто и был виноват, так это тот, кто меня преследовал.

Зазвонил телефон, вырвав меня из раздумий. Предположив, что это мама, я взяла телефон, чтобы ответить. Но на экране был не ее номер. Там было написано «Номер скрыт».

Давненько мне не звонили. Я перестала отвечать на эти звонки, а тот, кто за этим стоит, никогда не оставлял сообщений.

Я не знала, почему, но ответила. — Алло?

Тишина.

— Алло?

Я подождала. По-прежнему ничего.

— Почему ты так со мной поступаешь?

Я не ждала ответа и не получила его. Звонок завершился.

Очевидно, я стала невосприимчива к преследованию. Я даже не расстроилась. Я положила телефон и вернулась к ноутбуку, как ни в чем не бывало.

Хотя, по правде говоря, звонок был мелочью по сравнению с посланиями, написанными кровью животных на моей двери.

Мне нужна была альтернатива на случай, если моя работа в «Трибьюн» действительно закончилась. Звонок не расстроил меня, но мысль о том, что я снова стану безработной, несомненно, сделала это. Мой желудок скрутило от ужаса при мысли о новом стрессе. Отчаянные поиски, ожидание ответа, надежда на то, что кто-нибудь хотя бы позовет меня на собеседование.