Водка
Шрифт:
Саныч появился почти через час. Выехал в ворота на серой "волге" и сидел не за рулем, а на заднем сиденье. Помахал Олегу рукой и отдал распоряжение какому-то парню:
– Значит, отвезешь его, куда велит, и отгонишь джип в гараж.
* * *
Через два дня в вечернем выпуске "Криминальной хроники" показали репортаж о задержании сотрудниками ГИБДД и отдела по борьбе с экономическими преступлениями пяти КАМАЗов с северокавказской водкой.
"Все документы на груз оказались в полном порядке, но акцизные марки на бутылках вызвали подозрение, - звучал за кадром голос комментатора.
– По правилам они должны быть приклеены, а в данном случае они всего лишь обжаты
* * *
– Ты чего такая надутая все время?
– спросил Олег.
– Конечно, - обиженно отозвалась Люба, - торговля стоит, а ты вместо того, чтобы приличный товар раздобыть, болтаешься постоянно неизвестно где. И на меня внимания не обращаешь.
Она сидела с ногами на диване рядом с Олегом. По телевизору показывали "Чародеев" - верная примета скорого Нового года.
– Да как же не обращаю-то? Только на тебя и смотрю, - Олег положил руку ей на плечо.
– Ну, конечно, - она дернула плечом, сбрасывая его руку.
– Даже спишь отдельно.
– Вот те раз, - он даже растерялся от таких слов.
– Я думал, ты ждешь-не дождешься, когда сможешь спать одна. В общем-то, наши отношения, как бы это выразиться...
– Ты меня за женщину не считаешь, да?
– Почему не считаю?
– Олег слегка опешил.
– Очень даже считаю. Красивая молодая женщина. Но мы как-то с самого начала, вроде, договорились, что ничего такого между нами не будет. Ты же сама так решила. Поэтому я с тобой, как с дочерью... Но, если хочешь...
– Ничего я не хочу!
– Люба резко соскочила с дивана и убежала в другую комнату.
Олег тяжко вздохнул. Он не знал, как быть. Разговор оказался слишком неожиданным. Следовало как-то сгладить наметившуюся размолвку. Он пошел в комнату Любы. Она лежала на постели поверх покрывала, отвернувшись к стене. Ему даже показалось, что плачет.
– Любаш, - он присел на край кровати, - ну что ты?
– Не приставай, - она дернула локтем.
– Я тебя, кажется, не звала. Иди отсюда
И тут зазвонил телефон. Олег с облегчением поспешил к аппарату. Может, эта пауза в ссоре поможет им помириться. Звонил Саныч.
– Мастер, срочно собирайся. Сейчас за тобой Сидорчук приедет. Это тот, который тебя тогда домой отвозил. Отправитесь на аптечный склад. Давай.
Олег принялся одеваться. Сердитая Люба тут же вышла из своей комнаты, уперла руки в боки:
– Ты куда это собрался на ночь глядя?
– Вот те раз!
– удивился Олег.
– Только что гнала, а теперь на попятный. Саныч вызывает.
– А ты бы сказал, что не можешь. Пусть завтра с утра вызывает, если надо.
– Ты же сама понимаешь, что я кругом у него в долгу, - начал было Олег.
– И не собираюсь ничего понимать! Перезвони ему и скажи, чтобы перенес на завтра. Не знаю, что он затеял, но ты никуда не пойдешь. Он что, тебе дороже, чем я?
– Конечно же нет, - Олег старался говорить как можно мягче и ласковей.
– Разумеется, ты мне дороже. Если вспомнить, какие деньги я за тебя отдал...
– Теперь всю жизнь будешь этими деньгами попрекать!
– выкрикнула Люба.
– Я тебя, между прочим, не просила за меня платить.
Вот теперь она заплакала по-настоящему.
– Люба, ну что за глупости, - Олега разбирала досада, - прекрати сейчас же.
– И тут на улице бибикнул автомобиль.
– Слышишь, за мной уже приехали. Я вернусь, и мы это все обсудим. Хорошо?
Ответа он не дождался. В машине, кроме крепенького Сидорчука, сидел ещё один парень, представившийся как Влад. Ехали молча. Олег размышлял по поводу любиной истерики. Похоже, девушка решила,
– Значит, сейчас подъедем, - прервал молчание Сидорчук, - там сегодня всего один сторож остался. Двое других по бабам пошли. Мы его нейтрализуем, а ты разберешься с оборудованием.
* * *
Когда-то трест "Севергеология" гремел на весь Советский Союз. Но потом стала отпадать необходимость в новых месторождениях угля и металлов. Все больше требовались нефть и газ, а это уже работа для других трестов. Поселки "Севергеологии" хирели, экспедиционные штаты уменьшали, сокращалось снабжение. А ведь когда-то даже свое аптекоуправление имелось. И на аптечном складе комплектовались не только полевые аптечки, но и целые больницы с рентгеновскими аппаратами, операционными и машинами "скорой помощи". К перестройке аптечная база совсем захирела, а рынок её добил. На геологические изыскания ассигнования прекратились, зарплату платить стало нечем, и работники стали разбегаться. Благо, фармацевтам было куда бежать коммерческие аптеки чуть не на каждом углу. На базе остались только директор, дама пенсионного возраста, и завсклад Гусейнов. Да ещё несколько рабочих.
Предприимчивый Гусейнов быстро убедил директрису, что пустующие помещения складов надо сдавать в аренду, и вообще настало время для инициативы. Пенсионерка скоро поняла, что приварок к пенсии - это единственный способ выжить в наше время, и не стала ограничивать инициативу подчиненного.
Гусейнов, предприимчивый, как большинство уроженцев Кавказа, скоро наладил небольшое производство целебных настоек: боярышника, стальника, зверобоя и тому подобных. Но по-настоящему развернулся, когда в долю вошел земляк Юсуф. Тот профинансировал установку оборудования и наладил бесперебойные поставки спирта. Теперь главной продукцией стало гигиеническое средство "Троян". Этот сорокаградусный продукт с легким цветочным ароматом у многих ассоциировался с "Тройным" одеколоном. На этикетке красовался абстрактный античный герой в шлеме с гребнем и мечом в руках. Еще сообщалось, что гигиеническое средство отлично устраняет потливость всех частей тела, очищает кожу и удаляет угревую сыпь. Может быть, находились такие чудаки, которые пытались сводить "Трояном" угри, но основная масса покупателей употребляла гигиеническое средство внутрь. Особенно хорошо оно расходилось в сельских районах, где с советских времен неизбалованный народ привык пить все, что жиже солидола. Тем более, что "Троян" стоил гораздо дешевле водки.
Спирт для фармацевтических и парфюмерных целей никакими акцизами не облагается, поэтому "Троян" гнали все, кому не лень. Делалось это абсолютно легально и официально, за исключением тех случаев, когда производитель принципиально скрывался от властей. Как, например, Юсуф и Гусейнов. Сама мысль об уплате каких бы то ни было налогов была им отвратительна. И этикетки они скопировали чужие. Это, кроме всего прочего, помогало прятать нелегальное производство от турбомашевской мафии, которая монополизировала в городе выпуск этого нужного народу продукта. А недавно на аптечном складе начали выпускать настойку "Корень жизни" с добавкой экстракта жень-шеня. Этот напиток прикидывался произведенным в городе Уссурийске. Стоил он несколько дороже "Трояна", хотя жень-шеневый экстракт стоил не дороже цветочного аромата. Вообще происхождение экстракта окутывала тайна. Вполне вероятно, что его бодяжили из доступных компонентов какие-нибудь химики на соседнем складе.