Водка
Шрифт:
С другой стороны, на таком морозе не очень-то подежуришь. Можно, конечно, в машине посидеть. Но во всем дворе не было ни одной машины. Олег вдруг, отчаянно наплевал на все. Будь, что будет. Он быстро добрался до своего подъезда и проник внутрь. Похоже, Гюзель преувеличивала меру опасности. Но теперь в душе поселился страх за детей. Может, Зойка права, и лучше уехать прочь из этой коррумпированной страны, из этого бандитского города? Но это его родной город и родная страна. И дети тоже родные...
Зойка открыла дверь, дети
– Папа!
– радостно закричал Сашка.
– Ты теперь можешь всегда жить с нами!
– Олежек, - Зойкино осунувшееся лицо было виноватым, - я хочу попросить у тебя прощенья. Ради детей. Пойдем поговорим. А вы, ребята, нам пока не мешайте. Потом на папе повисите. Он больше от нас не уйдет.
Они закрылись в спальне. Олег присел в кресло, Зоя на край широкой кровати. Нервно прикрыла колени полами голубого в драконах японского халата.
– Слушай, давай начнем новую жизнь?
– она заглянула Олегу в глаза. Уедем, куда захотим, на край земли, где нас никто не найдет. Мы ведь очень богаты. Ты даже не представляешь, какие деньги у меня в руках. Хочешь, всю оставшуюся жизнь будем жить на Канарах? Или в Париже? Лучше тебя мне все равно не найти.
– Боюсь, что мы все-таки расстались навсегда, - сказал Олег и отрицательно покачал головой.
– Ладно, не хочешь со мной жить - не надо. Давай просто увезем детей. А потом ты можешь жить где хочешь и с кем хочешь. Я обещаю, что обеспечу тебя на десять лет вперед. Мы можем даже договор подписать, если не веришь.
– Она смотрела умоляюще.
– Я могу перевести сто тысяч долларов на любой счет, какой ты укажешь. Какие тебе ещё нужны гарантии?
На глазах Зои появились слезы. Точно так же недавно заплакала Гюзель.
– Может, ты и права, - задумчиво сказал Олег, - мы живем в условиях повышенного риска. Но ведь для отъезда нужны какие-то документы, визы.
– Я все устрою, - Зоя осторожно промокнула глаза уголком платочка, стараясь не размазать тушь.
– Тебе надо завтра сфотографироваться на загранпаспорт, а через день получишь. Потом начнем оформлять выезд. Я так рада, что ты согласился! Ты ведь больше отсюда никуда не пойдешь?
Она порывисто бросилась к нему, схватила за плечи, глядя в глаза, потянулась губами - поцеловать.
– Не надо, - Олег поморщился и отстранился.
– И с чего ты решила, что я собрался куда-то ехать? Что мне делать за границей? Не думаю, что деньги, которые ты отмела у своего любовника, пойдут мне на пользу. Извини, но сейчас я все-таки должен уйти. Если нужно какое-то нотариальное разрешение на выезд детям, ты его получишь. А деньги эти натраханные и натыренные оставь себе.
Он поднялся из кресла.
* * *
Мамед не ожидал, что Мастер может выйти из дома. Он вообще его не очень ожидал. Припарковавшись напротив подъезда, он предполагал, что тот может появиться со стороны и зайти в дом. Поэтому не сразу сообразил, что Олег
А Мамед только сидел и ругался. "Шестерка" принадлежала Чингизу, а тот убежал в ближайшую забегаловку поужинать, убежденный, что Мастер так рано не появится, будет ждать ночи. На заднем сиденье лежал автомат, прикрытый старой курткой, но Мамед и не подумал браться за оружие. Что он с ним будет делать? Тут его каждая собака в лицо знает, сразу предадут. Вот почему, когда вернулся довольный, плотно пообедавший Чингиз, сразу выместил на нем злость:
– Сейчас тут Мастер из под носа ушел. Где теперь его искать?
– Э-э, найдем сейчас, - Чингиза переполнял оптимизм.
– Поедем, догоним, сразу уложу.
Но им пришлось покуролесить по округе, срывая друг на друге злость, прежде чем Мамед снова увидел Олега. Тот торопливо влезал в кабину "газели". Чингиз врезал по газам и помчался в погоню.
– И как ты меня узнал в темноте?
– тем временем удивлялся Олег.
Он сидел рядом с предпринимателем Головкиным. Тот, как обычно, взъерошенный и говорливый, сразу кинулся объяснять:
– У меня знаешь какая память на лица? В темноте узнаю! Как там у тебя дела в торговой точке?
– Да паршиво, - махнул рукой Олег.
– Ладно, я тебя к себе возьму. Но потом. Сейчас мне Саныч такое дело поручил! Региональный склад на Алтынке. За товаром со всей Сибири едут. У нас же оптовые цены низкие. Короче, расширяемся. Но приходится пока разрываться между новым складом и старым, который на "Подшипнике".
– Так там твой склад?
– у Олега глаза на лоб полезли.
– Ну, не мой, "Виншампани", - Головкин вытер мокрые губы тыльной стороной ладони.
– Саныч дело туго знает. Вывозит товар на промежуточные склады, а налоговая может умыться.
– А акцизные марки?
– не утерпел Олег.
– А, с этим порядок. Их же выдают без ограничения, как проплатишь. Потом же никто не сводит, сколько фирма закупила марок и сколько выпустила бутылок.
– Эй, кажется за нами кто-то увязался, - подал голос водитель. Это был тот самый меланхоличный дядька. Но за рулем он был неузнаваем.
– Точно, - подтвердил Олег, глядя в боковое зеркало.
– Что-то они мне не нравятся.
И тут внешне неповоротливая "газель" явила чудеса пилотажа. Олега бросило на дверцу. Мимо просвистела "шестерка", и он успел заметить, что боковое стекло опущено, а сидящий на переднем месте Мамед держит в руках автомат. Но "газель уже мчалась в противоположном направлении. Какими-то закоулками выскочили на высокую насыпь. Внизу мелькали заснеженные кроны сосен. Машину кидало на скользкой дороге.