Чтение онлайн

Птичий помет мешал сосредоточится и выбрать вариант спасения. Пасть под зубами, копытами разъяренного парнокопытного и умереть мучительной, но достойной смертью? Задохнуться смрадом — в надежде продлить ненадолго жизнь, но в конечном счете уйти в небытие опозоренным, обкаканым по уши?! Ни-за-что! Как говорил знакомый демиург, чей-то современник, — Всех убью, один останусь!

Если рогатому психу прыгнуть на загривок, что с ним будет? Тяжело. Оседлать и попрыгать, пока не успокоится. Шея у зверя короткая, копыта снизу, волосатая моталка сзади опасности

не представляет, а моим ловким рукам, какая разница за что держаться, за ветки, или рог единорога? Пусть не ковбой, но едибой, первый в мире…

Запустив в пикирующих пернатых, очередным колючим плодом и распугав на мгновенье стаю, метко примерился, и мысленно попрощавшись с жизнью, спрыгнул на спину обидчика. Ноги ударились о спину животного, разъехались в разные стороны и всей тяжестью тела приземлился на болтающийся рудимент. От невыносимой боли, заорал как недорезанный и напрочь забыл, что именно дальше. То ли хвататься за уши, то ли за прищемленный отросток, не придумав умнее, решил просто умереть безвестным героем. Прощай батяня — комбат, твои солдаты выполнили долг до конца… И дорогая не узнает…

Рогатая скотина, пока я прощался с жизнью, и орал от боли, не теряло времени зря. Жутко испугавшись, когда на нее упал с дерева ненавистный враг, ударив всей тяжестью тела, задрала хвост трубой вверх, выпустила струю вчерашнего ужина, и упала как подкошенная на землю, под изувеченное зубами дерево, печально проблеяв последнее — прости.

Умирать еще рано, но больно… Что ж за проклятый рудимент, какие муки от него терплю… Превозмогая боль, медленно сполз с поверженного врага и попытался встать на ноги. Страшась увидеть последствия приземления, осторожно перевел взгляд вниз.

Могло быть хуже. Главное чтобы костюмчик сидел. Раздавленный орган стремительно распухал и синел, напоминая баклажан. Он баклажан, а я баклан. Но врага победил. Зверь дернулся ногой последний раз, потом закатил жалобно карие глаза в голубое, безоблачное небо, прощальным, стеклянным взглядом.

Отдал звериному богу душу. Откинул коньки и копыта. Прости, не виноват, так получилось. Судьба. Побеждает сильнейший, умнейший, хитрейший и подлейший.

Отдадим вражескому трупу последнюю воинскую честь и заберем военные трофеи. Победитель всегда должен что-то забрать у поверженного врага, иначе победа не в кайф.

Так принято с древних времен, когда уголовники-рецидивисты, прирезав случайного прохожего в темной подворотне, забирали пусть драную шапку и последнюю мелочь из карманов жертвы. Иначе чем хвастаться перед потомками, неудачниками, прокурорами и судьями? Вещественные доказательства — первое дело для Фом неверующих, только отпечатки пальцев уничтожать на месте подвига. Неплохо шкуру снять и чучело набить. В крайнем случае, башку открутить, и повесить над камином. Сидишь бывало в старости, в мягком кожаном кресле перед жарким, каминным пламенем, руки укутаны в мягкий плед, греешь в ладонях — бокал с коньяком, отпиваешь мелкими глотками, лениво закусываешь, поглядываешь на голову поверженного врага, в ряду

прочих трофеев и вспоминаешь боевую молодость. Как молоды мы были, как искренне ходили налево, направо и кругом…

Башку не открутить, сил не хватит. Без подручных инструментов и делать нечего. Но и без трофея никак. Рог ему отломать? Ему рог уже не нужен. В своем зверином загробном раю, будет скакать как новенький. Тело новое предоставят, не ношенное. Болеть не будет, страданий нет, свежей, вкусной травы, по уши. Пасись в удовольствие и бебекай аллилуй небесному пастуху.

Боль медленно отступила, но штука вспухла и покраснела. Как теперь ходить буду? Убегать от опасностей? Как жить раненным и убогим? Кто даст больничный и выведет на инвалидную группу? Пожизненная пенсия нам не помешает.

— Вася держись! Наши на подходе, обходят гада с флангов! Смерть вражеским оккупантам! Ур-ра! — Донесся знакомый голос. Пегасенок идет на помощь? В кустах раздался треск веток и на поляну выскочил разгоряченный Кузя, размахивая огромной палкой. Увидев целого и невредимого отчима, а рядом под деревом, валяющегося без движения однорогого врага, Кузя мгновенно перестал орать и застыл как Медный всадник, на задних копытах с палкой наперевес.

— Спасибо пасынок, за подмогу, но ты немного опоздал. — Ядовито упрекнул Кузю, продолжая держаться за ушибленную промежность. — Слишком долго обходил противника с флангов. Настоящие герои всегда идут в обход?

— Ага. Ни фига себе… Как ты его замочил? — Удивился Кузя, опускаясь на четыре копыта. — Голыми руками победил?

— Зачем руками? Круче. — Развел руки и показал чем именно, гордо прокомментировав. — Он мяукнуть не успел, как упал сраженный орудием. Пригодилась бесполезная штуковина. Оказывается ею не только кусты поливать, но и при случае ударить обидчика. Замочить врага не в фигуральном, в прямом смысле. Фенита ля комедия и трагедия. Немного мозгами поработал и прочими частями тела…

— Ох и крут папаша. — Кузя восхищенно покачал головой, подходя ближе к телу поверженного врага. — Спасибо за смелость. Был бы генералом — медаль вручил. За храбрость. Так и надо волку позорному, будет знать проклятый насильник, как на маленьких лезть.

— Ты стрелки налево не переводи. Честно рассказывай, как безвинного зверя обидел. Чем животное спровоцировал?

— Как можно папаша? — Кузя вытаращил бесстыжие гляделки. — Да мы Кузи — невинность и порядочность. Неужели не знаешь?

— Именно что знаю. Признавайся несносный мутант, иначе строго накажу, мало не покажется.

— И как накажешь? — Усмехнулся Куртуаз, отскакивая на всякий случай в сторону. — По хвосту отшлепаешь, или обеда лишишь?

— Гражданских прав лишу. — Грозно пообещал пегасенку, стараясь тихо подкрасться, отвлекая разговором. — И родителя с горы вызову. Иди сюда гаденыш. Не усугубляй вины, честно признайся, зачем козла разозлил?

— Ты вначале поймай. — Кузя показал розовый язык и отбежал подальше. — Я не козел однорогий, соображаловка имеется. Не хуже твоей.