Вирус
Шрифт:
— Ну, Кузя, готовься к очередным неприятностям.
— Ерунда, где наша не пропадала. — Отмахнулся беззаботно Куртуаз, с интересом разглядывая аборигенов. — Ого, сколько работы, пахать и пахать. Работы — не мереный край…
— Разговорчики! — Пресекла нас строгим голосом Светка. — На допросе языки развяжите. Шире шаг! Немного осталось.
Между тем жители деревни, внимательнее разглядев, кто приближается, воодушевлено заулюлюкали, размахивая руками. Ногти на пальцах, отбрасывали красные блики, вселяя в голову очень нехорошие мысли.
— Мясо идет!
— Ну Светка молодец, спасла от голодной
— Вечно ей халява прет.
— Что делать — ни кожи, ни рожи у девки, одна охотничья удача.
— И правильно, не два зеленых горошка в ложку. — Злорадно добавил кто-то в толпе. — А то привыкла — и мясо съесть и на рог сесть. Привела диковинных уродов, лишние рты. Самим жрать нечего.
— Нее… охотничья добыча, нелюди. Свежее мясо самостоятельно идет на обед, и закуску на хребте тащит, ох и хитра… Светка! Ты где уродов откопала? Не ядовитые? На жаркое пойдет?
— Вы самого главного не видели! — Весело крикнула Светка, распрямляя спину и приподнимая грудь, в чем едва не переусердствовала. Дыньки подскочили вверх и если б не шкура на груди, то непременно высунулись наружу. В душе и теле, что-то в очередной раз шевельнулось светлое, и пропало. Да и как не пропасть, если единорогова туша на плечах, к земле тянет?
Заинтригованные фразой, аборигенки, стали обмениваться предложениями и внимательнее разглядывать, пытаясь увидеть главное. Дикари. Нет чтобы помочь грузчику, дотащить тяжесть, и в спокойной обстановке прояснить вопрос. Сжав зубы, преодолел последние метры до калитки, на одном самолюбии и едва скинув тушу, без сил упал рядом. Пегасенок отпустился от копыт единорога, и тяжело отдуваясь, вытер сухой лоб, как будто он, тащил груз на спине. Зря не послушался Пегаса и спас мутанта от смерти. Если ребенок с раннего детства растет обманщиком и плутом, то никакое воспитание не спасет. Природа.
Между тем, Кузя не терял времени зря, возбужденно оглядываясь по сторонам и шаря бесстыжими глазами, по голым телам соплеменниц Светки. Поглядеть на что… да уж…
Красота, как и уродство, познается в сравнении, было бы что, с чем сравнивать. Себя с ними и их с нами. Мудрено подумал. В глазах зарябило от блестящих украшений на обнаженных телах. Висюльки в ушах, на шее, на поясе, на ногах, руках, на пальцах. Блестит — переливается на солнце. Красиво, но пестровато.
Я не блещу. Плохо? Недостаток вполне возместим. Обвешаемся при случае побрякушками. Поехали дальше. Волос на теле у них меньше. Проблема решаема. Общипаем перья, ноги побреем, брови подравняем, волосы вырастим. Ерунда. Перейдем непосредственно к телу. А вот здесь непреодолимые преграды. Таких горбов мне не вырастить, как впрочем и охотницам не поиметь отросток между ног. Различия минимальны, последствия — неодолимы.
Между тем, жительницы деревни, столпились вокруг и стали внимательно изучать наш внешний вид. Чем дольше длился осмотр, тем большее разочарование появлялось на лицах охотниц.
— Да… появляются же на свет уродины. — Подвела итог самая горбатая. — Такую красотку, никакая косметика не спасет.
— А что в ней особенного? Дура, как дура, только плоская как доска и бородатая как веник. — Пожала плечами другая. — На жаркое сойдет, большего от нее и не требуется… Грязнулю в горшок, лошадь на конюшню.
— Не знаю как
— Вы самое главное не видели! — Торжественно провозгласила Светка-Рыжая и обернувшись ко мне приказала. — Сними лопухи Василия, продемонстрируй свой рог. Пусть полюбуются.
— Чтобы смеялись и хихикали?
— Пасть порву. — Предупредила Светка-Рыжая, подумав добавила. — Некрасиво сказала, извини. Просто зарежу и кердык.
— Клоуна нашли? — Печально протянул, оттопырив губы и укоризненно оглядывая толпу. — Устраиваем представление? Прекрасно. Дамы и господа! Сегодня с вами, весь вечер на арене цирка…
— Не выделывайся дура, снимай лопухи. — Перебила одна из соплеменниц, угрожающе приподнимая копье. — Показывай фигню девочкам. Вокруг свои, стесняться некого и цену набивать не стоит.
— Хорошо, отдаю себя на позор и заклание, но знайте, ваши насмешки — ничто. Презренная толпа, не оскорбит героя, пока он сердцем чист! — Продекламировал, пытаясь сорвать аплодисменты, бурно переходящие в овации, но зрители не заметили мастерства артиста, увлеченные предстоящим зрелищем. Набравшись духа, решительным, красивым жестом сорвал покрывало невинности, выставляя на всеобщее обозрение, оскорбленное любопытством плебса достоинство и закрывая театрально глаза. Лопухи, печально прошелестев репьями, медленно упали на землю.
Но тишина была ответом… Ну, господа, смелее, смелее. Падайте в обмороки, восхищенно вздыхайте, смейтесь в конце концов. Я весь перед вами, открыт как на ладони, готов к овациям, триумфу, провалу и гонению. Не многовато пафоса? Ерунда. Кашу маслом не испортишь. Высокие чувства требую высокого полета. Что ж вы гады молчите, паузу затягиваете, нарушая приличия?
— Ну и? — Раздался разочарованный возглас. — В чем прикол? Гадость — гадостью, никакой эстетики.
— Но большое. Как рог у единорога на лбу. — Попыталась оправдаться Рыжая-Светка и глупо хихикнула. — Отпало. Упало.
Так-так. Представление провалилось? Не понял. В чем дело? Пришлось приоткрыть глаза и робко поглядеть вниз. Потом довелось открыть глаза на полную катушку и наклонившись рассмотреть причину провала. Рудимент выздоровел и сдулся до невероятно маленьких размеров, представляя обычное, печальное зрелище. Гордиться нечем, срочно опускаем занавес. Пафос сменяется фарсом.
— Что может отпасть, или упасть? — Рассмеялась самая грудастая соплеменница, оскорбительно указывая пальцем на низ живота. — Обычное заболевание. Простуда. Большой, синий прыщ. Им не любоваться, а срочно выдавливать, во избежание инфекции и лечить, пока заразу по деревне не разнесли.
— Размечтались. Уже выздоровел!
— Марь Ивановна! Девчонки! Честное слово, зуб даю! — Рыжая-Светка щелкнула накрашенным ногтем по белоснежным зубам. — Вот ей-ей! Как первый раз увидела рог, чуть сознание не потеряла от удивления. Как часовой стоял, не шелохнувшись! Она штучкой единорога насмерть убила. Василиса подтверди.
— Ну… — Смущенно пожал плечами. — Как не прискорбно приходиться признать, но правда. Не нарочно.
— Маленькой штучкой, убила козла? — Толпа дружно переглянулась и злорадно рассмеялась. — Что охотник, что рыбак, правду никогда не узнаешь. Сказочники. Ври да не завирайся.