Вирус
Шрифт:
— Ты не похож на других детей. Крыльев нет, морда как у меня. — Пожал плечами. — Кудрявый…
— Главная причина между ног. — Кузя тяжело вздохнул. — Мы одной породы, уроды — самцы.
— Что ты хочешь этим сказать? — Насторожился я.
— Основополагающий закон мира — женское начало. Мужчинам места нет. Такая коварная петрушка.
— Мне ничего не говорит. Если можно поподробнее.
— Папаня, мне от роду, дня не прошло, а ты хочешь чтобы все рассказал и объяснил? — Развел руками Кузя. — Знал бы прикуп — жил бы в Сочи.
— Но ты хоть что-то знаешь, в отличие от меня. — Не согласился с ребенком. — Говоришь недомолвками и загадками. Напряги извилины, пошебурши в инстинктах.
— Что-то связанное с размножением и удовольствием, но точнее не скажу. Знаю одно — эта штука сама подскажет, когда будет необходима, а до времени — увы. Не проявиться.
— Жаль. — Почесал думалку. — И мне на ум ничего толкового не приходит. Чем займемся в ближайшее время?
— Как чем? — Удивился Кузя, подходя к кусту с желтыми плодами. — Ужинать, травить анекдоты, потом до утра в нирвану.
— И все?
— Разве мало? Еще можно попить молока. Устроить скачки по пересеченной местности — физические упражнения полезны для развивающегося, молодого организма.
— А завтра?
— То же самое. Завтрак, обед, полдник, ужин. В перерывах между едой — лечебный сон, гимнастика.
— А потом?
— Пока не вырасту, не наполнюсь мужскими гормонами, свежего предложить не могу. Терпи.
— Есть, пить, спать? — Разочарованно протянул. — Скучно и тривиально проводить отпущенное время?
— Хорошо, что предлагаешь ты? Выдвигай варианты, будем обсуждать.
— Мне кажется, что мы не случайно появились в мире.
— Ты рассуждаешь о предопределенности судьбы? Нами двигает фатум, и все давно расписано под луной? — Кузя снисходительно хмыкнул. — Нет свободы воли, и случай как статистическая закономерность?
— Примерно так. — Вынужденно согласился с Кузей. — Разумная личность тем и отличается, от прочих животных, что вынуждена всю жизнь заниматься познанием себя и окружающего мира, только в этом случае время отпущенное на жизнь пройдет весело и непринужденно.
— Многие знания — многие печали, раз. Второе — суета нужна при ловле блох, а третье, уж если дан разум, так нужен для получения максимальных удовольствий, а не для горьких раздумий, об устройстве несправедливо организованного мира. — Кузя тяжело вздохнул. — Папаша, кончай мучить неокрепший разум заумными рассуждениями, аппетит отбиваешь. Присоединяйся к дармовому угощению. Беседы и философские диспуты на голодное брюхо, нарушают пищеварение и вызывают бурление газов. После ужина поговорим.
Поговорить после ужина не удалось. Совсем стемнело и Кузя упал на траву беспробудным сном. Пришлось присоединиться к приемышу и попытаться уснуть. На небе загорелись яркие точки, темноту рассеял ярко освещенный круг, обгрызенный с одной из сторон. Где-то далеко завыли неведомые звери, запищали в воздухе кусачие насекомые. Обед прошел,
— Рота! Подъем! — Заорали под ухом истошным криком, дневального-первогодки, развлекающегося как умеет, после тоскливого ночного дежурства у тумбочки. Плохо соображая, вскочил на ноги, ошалело оглядываясь по сторонам. Кроме подросшего за ночь Кузи, рядом никого.
— Ты что? С ума сошел? — Рассердился на Кузю. — От ума отставишь. Шутник- переросток. Чего разорался? Делать нечего?
— Ага. — Довольно улыбнулся Кузя. — Мы — мутанты, по утрам шутливые, игривые. Ням-ням, хочу.
— Иди да жри бананы, зачем будить?
— Одному скучно. — Пегасенок сел на землю и задним копытом почесал брюхо, как молодой, неумелый щенок. — Рот маленький, живот большой, пока травой да ягодами набьешь утробу, от тоски повеситься можно. Банан будешь?
— Пока нет. — Сел обратно на землю и широко, от души зевнул. — Вначале бы зарядкой заняться, принять водные процедуры, умыться… Ух, ты, как за ночь разбарабанило. Растешь не по дням, по часам?
— Если б мясо ел, то рос по секундам и мгновеньям, а так… — Кузя махнул огорченно рукой. — Коэффициент полезного действия как у паровоза — вся сила в свисток. Ну пошли завтракать…
— Черт с тобой. — Кряхтя поднялся на ноги. — Только в животе тяжесть и что-то наружу просится. Заболел от травы и бананов.
— Называется — сходить по большому. — Авторитетно заявил Кузя указывая рукой на зад и взмахнув хвостом. — Вчера вода выходила лишняя, сегодня будет трава вчерашняя выходить. То выходит, что в пользу не пошло. Иди под кустик, здесь подожду. Уж больно плохо вчерашняя трава пахнет…
Прислушавшись к совету подросшего ребенка, ушел подальше от Кузи и присел под кустами. Пасынок оказался прав — результат переработки ужина и обеда, никак не напоминал вчерашние бананы. Долгое сиденье на корточках, дало время для философских раздумий. Вчерашние размышления подтверждались — что взял из окружающего мира, будь добр, отдай обратно. С физиологией внутренностей окончательно разобрались — осталось разобраться с физическими параметрами, духовностью, культурой и восстановить память.
Пегасенок обманул. Не дождался и ускакал набивать брюхо бананами. Вывод — голод не тетка, не дядька, а самая настоящая проверка чувств к ближнему. Ты вначале накорми, напои, спать уложи, а после, и поболтать не грех…
Поговорить за жизнь не удавалось, затянула рутина и ежедневная, однообразная суета. Нет, не сказать что полная тоска, но время тянулось однообразно и медленно. Горячий круг, то появлялся из-за гор, то опускался обратно, сменяясь холодным светом большого, ночного глаза. Как будто, какой-то одноглазый гигант, высоко вверху, внимательно наблюдал в темноте ночи, мучительно размышляя, что именно с нами делать. Казнить, помиловать, или пусть помучаются дальше? По раскладу выходило — дальше…