Чтение онлайн

Снаружи снова начало накрапывать, и Рихард включил дворники.

– Может быть, - сказал он.
– Я слышал, где-то за границей стриптизерша стала депутатом парламента.

– Это меня не удивляет, - хмыкнул Ванделер.
– Все они там продажные.

– Тогда зачем мы их защищаем?
– спросил Рихард.

– А мы вовсе не их защищаем, - ответил Ванделер.
– Мы защищаем маленького человека, который хочет жить спокойной жизнью, без потрясений и разочарований. Он работает, платит налоги и поддерживает курс правительства, и поэтому имеет право спать спокойно. И он будет спать спокойно, пока мы, скромная, но героическая ночная стража, бродим по улицам, разгоняя своими колотушками темноту и всякие ужасы.

– Ты говоришь как поэт, - усмехнулся Рихард.

– В каждом деле есть своя поэзия, - невозмутимо отозвался Ванделер.

– Даже в таком, как наше?

Ванделер

помолчал прежде, чем ответить.

– Понимаешь, - сказал он наконец, - борьба порядка и хаоса продолжается в этом мире в течение долгих столетий. И почти все это время она происходила стихийно. Писатели писали книги, которые потом влияли на умы читателей. Даже после их смерти, люди продолжали столетиями зачитываться классиками и попадать под их влияние. Такое же сильное влияние имела живопись. Несколько более коротким было влияние музыки. И очень коротким - влияние мастеров театра, актерского мастерства и драматургии. Практически во всех случаях, кроме одного, они не простирались дальше продолжительности их жизни. Передача эмоций, передача энергии происходила в присутствии зрителей, почти на личном уровне, способа зафиксировать ее тогда еще не было. Все начало меняться с появлением кинематографа, а потом и более продвинутых способов фиксации произведений искусства. И критически изменилось с появлением всемирной сети. Каждый человек получил возможность распространять свои взгляды на практически ничем не ограниченную аудиторию. Любой желающий мог организовать свою церковь и получить полный контроль над умами и душами своих последователей. Общественные движение борьбы за то, борьбы за сё, стали плодиться как грибы после дождя. Большой выразительности достигли видеоклипы - короткие ролики, способные за несколько секунд вывернуть сознание человека наизнанку. И хорошо еще, если это делалось с целью заставить его купить ненужное барахло! Это еще не худший вариант того, что можно внушить человеку. Да и более метражный кинематограф тоже имел свое влияние. Существовали фильмы, существовали актеры и режиссеры, способные своим мастерством пробить зрителя на слезы, на сожаление, на катарсис... на полное изменение восприятия всего происходящего. И окончательно ужасающим стало влияние музыки. Так называемые рок-звезды владели умами миллионов. Их концерты собирали стадионы. Они были как бы живыми богами, и каждое их слово, каждый жест отзывались эхом в сердцах миллионов. Так было еще недавно. В настоящее время мы достаточно сильны, чтобы предотвратить появление таких влиятельных центров, но еще недавно это было! Еще на протяжении твоей жизни... Прибавим сюда же молодежные субкультуры, всякие туземные религии, сектантство, переходящее в терроризм. И вся эта ерунда происходила без малейшего контроля со стороны государства. Без малейшего! К счастью, теперь этому пришел конец. Теперь есть Защитник, величайший компьютер, когда-либо созданный человеком, и он способен определить этих людей. А мы способны их остановить.

– Собственно, я понимаю, зачем нужно определять их, - сказал Рихард.
– Вопрос в том, зачем мы их устраняем. А вдруг они бы изменили мир к лучшему?

– Этот вопрос мне обычно задают новобранцы, только вступающие в патруль - ответил Ванделер.
– Ты тогда не задал его, потому что у тебя сильно чувство долга. Хорошо, я отвечу на него сейчас. Человек, получивший способности такого уровня, подобен мартышке, держащей в лапе гранату. Ты можешь сколько угодно надеяться, что у нее хватит ума, мудрости и благоразумия не выдергивать чеку, но в жизни все происходит именно так. Они именно выдергивают чеку, один за другим, либо от чисто человеческого любопытства - а что будет? - либо в блаженном убеждении, что в их руках находится средство, способное изменить мир. Граната действительно способна изменить какую-то часть реальности, но далеко не всю, и далеко не к лучшему. Но объяснить это мартышке ты не можешь. Она просто не послушает.

Ванделер вытащил из кармана портсигар, раскрыл его и задумчиво посмотрел на сигареты.

– Допустим, студент становится гениальным физиком, - сказал он, грустно закрывая портсигар и пряча его в карман.
– Что от этого выигрывает мир? Он немедленно начинает придумывать новую бомбу. Пусти его в лабораторию, позволь ему работать - и он это сделает рано или поздно. Выгони его из лаборатории - он будет собирать бомбу дома в гараже. Привяжи его к стулу - он будет сидеть и думать о бомбе. О замечательной новой бомбе, которая сможет отлично изменить мир, поубивав в десять раз больше народу, чем нынешняя. Ты не можешь запретить ему думать, не можешь вынуть эти мысли из его головы . И отпустить его на свободу тоже не можешь. Оставь без присмотра

физика - он наделает новых бомб. Оставь без присмотра биолога - он создаст новый чудесный вирус, способный выкосить миллионы ни в чем не повинных людей. Оставь в покое программиста - он придумает новый способ шпионажа всех за всеми. Оставь в покое политолога - он создаст новую убедительную теорию, объясняющую право одного народа убивать другие народы. Это только в кино супермен летает вокруг планеты и ищет, кому бы помочь. В жизни все наоборот. Любой человек, получивший сверхъестественные способности, немедленно обращает их во зло. Кто же встанет на пути у этих доброжелателей, жаждущих разорвать мир на части, пытаясь сделать его лучше в соответствии со своими узколобыми взглядами на то, как именно будет лучше? Не кто иной, как мы. Скромная патрульная служба, экипаж номер 17. Ты уже чувствуешь себя атлантом, держащим на своих плечах весь небесный свод? Так вот, продолжай чувствовать. Потому что это правда.

– Я чувствую, - сказал Рихард.
– Только вот... Это тяжело.

Ванделер пожал плечами.

– Я знаю, - сказал он.

Звякнул коммуникатор. Ванделер открыл его и хмыкнул.

– Кстати о мире. Проспект Мира. Поехали.

– Поехали, - отозвался Рихард.
– Кстати, что случилось с тем человеком, который первым придумал программу?

– Не знаю, - ответил Ванделер.
– Там все очень засекречено. Я только знаю, что после того, как он ее написал, они уже не могли просто так взять и отпустить его. Мало ли что он там еще напишет...

– Это точно, - засмеялся Рихард.

Они остановились и вышли из машины в том самом месте, где широкий и могучий проспект Мира вливался полноводной рекой в еще более широкую площадь Согласия, посреди которой возвышался циклопический по высоте Монумент Защитников. Рихард прищурился, глядя на памятник против солнца. Впрочем, смотреть было особенно не на что. Четыре абсолютно символические фигуры, держащие на руках земной шар. Памятник четырем неизвестным героям, спасшим мир от ужасов ядерной войны. Во многих городах мира со временем поставили такие памятники. Ну, может, не такие большие.

Когда-то давно, когда Защитника еще не было, людям приходилось жертвовать собой, чтобы спасти мир от безответственных и малоадекватных его улучшателей. И далеко не все из них удостоились памятников. Рихард не сомневался в том, что неизвестных героев было куда больше.

– Кафе "Салют", - сказал Ванделер, вертя головой.

– Я знаю, где это, - похвастался Рихард.
– Идем.

Они свернули в подворотню, потом еще в одну, потом еще. Здесь можно было заблудиться с непривычки, но Рихард знал, куда идет. Когда-то давно... впрочем, это неважно. Он знал это кафе.

Разноцветные двери раскрылись, выпуская на улицу лысоватого мужчину в костюме. Линза тут же услужливо подсветила его красным маркером.

– Господин Бентлинг?
– осведомился Ванделер.

– Мы знакомы?
– хмуро спросил выходящий.

– Пока еще нет, - ответил Ванделер, - но нам определенно стоит познакомиться и обсудить ваши инвестиционные проекты. Я так понимаю, вам опять отказали в финансировании.

– Похоже, у вас добыча информации налажена, - хмыкнул Бентлинг.
– Действительно, они отказали, несмотря на все уговоры. Вы не возражаете, если я закурю? Внутри нельзя, а я уже обалдел от этих официальностей.

– Да пожалуйста, - любезно разрешил Ванделер.

Бентлинг зажег сигарету и с наслаждением выпустил облако дыма.

– Я только что чечетку перед ними не сплясал, - сказал он с раздражением. - И все без толку. Инертность и конформизм непобедимы. Никто ничего не хочет знать. Семнадцать процентов наших комплектующих ввозится из-за рубежа. И это сдерживает наш рост. Казалось бы, почему не попробовать производить это здесь? Конечно, мы можем потерять какой-то процент качества, но мы наверстаем это, наращивая темпы производства. Мы можем освободиться от импортной зависимости. Мы можем выйти на новый уровень. Изменить ситуацию на рынке. Попробуйте объяснить это тугодумам из совета директоров. Вот и вы смотрите на меня, как на сумасшедшего. А ведь мы можем это сделать. Или не верите?

– Да нет, - ответил Ванделер, - мы вам полностью верим.

Кафе было таким, каким помнил его Рихард, небольшим и уютным . Разве что официантки были другие, но это и неудивительно, столько лет спустя. Одна из них кивнула новым посетителям, проносясь мимо с полным подносом заказов. В другой части зала шумно заседала молодежная компания достаточно богемного вида. Она полностью поглотила внимание двух официанток.

– Здесь очень мило, - признал Ванделер, устраиваясь в удобном кресле.