Вершины мастерства
Шрифт:
По дорожке между скамейками шла высокая женщина в плаще, толкая перед собой детскую коляску. Она двигалась спокойно, в коляску не заглядывала. Вероятно, ребенок крепко спал. Или там вообще не было ребенка. А была, допустим, пара короткоствольных автоматов. Сейчас она выйдет на удобную позицию, и всем станет весело.
Навстречу ей ковыляла тетка, волоча на поводке печального фокстерьера. Собака то и дело порывалась что-то понюхать или посмотреть, но тетка сердито дергала ее за поводок, и печальный фокстерьер покорно трусил вслед за хозяйкой, сделавшись по ходу действия еще печальнее.
"Вот
– А нельзя. Злоупотреблять служебным положением не положено".
Тетка была абсолютно не похожа на стрелка. Если только они не научились тоже делать фальшивые лица. А может быть, у собаки клыки смазаны специальным ядом? Рихард представил себе, как фокстерьер скачет вокруг клиента, пытаясь достать до горла, и не удержался от смешка. Впрочем, кроме смеха, недавно он слышал, что депутаты собрались внести фокстерьеров в список опасных пород. Воистину, эти люди напрасно получали свои блага.
"Вот так, малыш, - подумал Рихард.
– Ты опасная собака. Покажи им всем!"
Фокстерьер, однако, не собирался ничего показывать. Он бежал за хозяйкой и являл миру само смирение.
Рихард нахмурился. Подозреваемых было слишком много. Разумеется, он мог открыть и прочитать досье любого из них. Но, во-первых, в досье у человека вряд ли написано, что он наемный убийца. А во-вторых, читая досье одного из них, он выпускал из виду остальных. Этого делать было нельзя.
Вот так. Несмотря на все чудеса науки и техники, иногда приходилось полагаться на старую добрую интуицию.
За его спиной послышался крик. Осторожно, одним глазком, он оглянулся посмотреть, что там происходит.
Клиент как раз устраивал Ванделеру истерику.
– Они не посмеют!
– кричал он.
– Они уже посмели, - невозмутимо отвечал Ванделер.
– Заказ на ваше имя уже сделан. По нашей информации, он должен быть исполнен сегодня.
– Откуда у вас такая информация?
– требовательно спросил клиент тоном человека, который привык, что все его приказы исполняются немедленно.
На Ванделера эта магия не подействовала.
– Мы не раскрываем своих источников, - отрезал он.
Клиент от этого позеленел и пришел в замешательство.
– Кто вы вообще такой?
– спросил он.
– Мы представляем государство, - авторитетно заявил Ванделер.
– И мы ни в коем случае не можем допустить, чтобы вас застрелили во время нашего дежурства. Давайте куда-нибудь уйдем отсюда.
"Он поскромничал, - подумал Рихард.
– На самом деле, мы представляем все государства человеческого мира. Но человеческий мир до этого знания еще не дорос. В том числе и депутаты".
Клиент стоял, держа в руке стаканчик кофе, и смотрел на Ванделера, как на попрошайку. Два охранника, громоздившихся за его спиной, выражали своими лицами примерно ту же мысль.
Рихард вздохнул. Этот человек со своей охраной мог умереть раньше, чем оброненный им стаканчик ударится о землю. Зачем так много разговоров?
Он обернулся назад на улицу.
Там как раз остановился красный спортивный автомобиль. Девушка с сумкой запрыгнула на сиденье рядом с водителем, хлопнула дверью и отбыла.
Парочка на скамейке перестала обниматься и смотрела что-то на экране мобильного устройства.
Парень в куртке слушал что-то через наушники. То ли музыку, то ли инструкции по убийству.
Мужчина с портфелем закончил одну сигарету и начал вторую.
Тетка с собакой двигалась к освободившейся скамейке.
Женщина с коляской достигла конца улицы, развернулась и пошла обратно.
Рихард вынужден был признать, что интуиция не говорит ему ничего.
Внезапно, не доезжая до них, на улице остановился небольшой автомобиль-фургон. Может быть, это оно? Рихард облизал пересохшие губы.
Из кабины вышел водитель, обошел машину сзади и открыл кузов. Машина была обращена к Рихарду передом, и ему не было видно, что находится в кузове. А там, пожалуй, могло быть что угодно, вплоть до станкового пулемета.
Разумеется, он мог подойти и невзначай заглянуть, что там внутри. Но для этого ему надо было покинуть свое нынешнее место и оставить без присмотра публику на скамейках, чего он делать не собирался.
За его спиной снова послышались крики. Но на этот раз он не обернулся. Даже если они там поубивают друг друга, это не его забота. Он только должен следить, чтобы их не поубивали другие.
Женщина с коляской остановилась и просунула руки внутрь коляски. Ему не было видно, что она там делала, но позиция была неплоха для выстрела.
В этот момент мужчина возле машины захлопнул дверь кузова.
Рихард просунул руку за пазуху и расстегнул кобуру.
Мужчина вышел из-за автомобиля, держа на плече большую пластиковую бутыль с водой. Бутыль была прозрачная, и никаких вариантов не оставляла.
Рихард перевел взгляд на женщину с коляской. Она все еще делала что-то внутри коляски, и его сердце успело отсчитать семь ударов прежде, чем она вынула оттуда руки, в которых ничего не было, и продолжила толкать коляску дальше.
Мужчина в плаще выбросил окурок, достал из-за пазухи коробочку, вынул из нее таблетку и положил ее в рот.
Парень с рюкзаком встал и пошел, направляясь к ним.
"Началось", - подумал Рихард.
Когда он отошел от скамейки шагов на десять, мужчина в плаще встал и пошел следом за ним. Рихард нахмурился. Это было скверно. Два стрелка - намного хуже. Если они достанут пушки одновременно... Двоих он может не успеть. Стрелять на опережение по желтому маркеру он тоже не мог - это было зверское нарушение инструкций, чреватое всякими неприятностями, вплоть до увольнения и тюрьмы. То, что человек ведет себя подозрительно - это еще не преступление. И даже если у него в кармане ствол - это тоже еще не преступление. И даже если у него на лице написаны дурные намерения - это для системы не доказательство. Система реагировала только на выраженную агрессию. Пистолет, нож, кастет, палка или камень. Даже рука, сжатая в кулак в направлении офицера - это могло быть расценено как агрессия. И вот тогда уже по красному маркеру можно стрелять, за это ничего не будет... Только если успеешь.