Чтение онлайн

Наш Старый Город видится издали отсюда, с балкона аэропорта. Больно покидать его, правда? Но там, впереди... Там, где бьет в дворцовую набережную балтийская волна, там, где историческая Родина, где еще помнят короля Артура, спящего под гранитной плитой в лесу Брослианда в ожидании Эпохи Света...

И там, где воды вечного Ганга вливаются в южный океан под воздушными волнами раг и мантр, там, где послушники в сангхах учат "Сутру победоносной запредельной мудрости"... И полетим мы с тобой над огромной Россией, ставшей нам приемной матерью, туда, где

плещется вечная река Рейн, туда где рассудительная Темза протекает между башнями Тауэра...

"Do you like to fly with me?.."

Какое незабываемое послеполуденное Солнце нашего Вечного Города провожает нас с тобой, видишь?

Там, из невского аэропорта Пулково, идет над Балтийским, потом над Северным, потом над Ла-Маншем серебристая "Каравелла".

И мы с тобой понесем эту удивительную Вечную Россию в подарок:

Вечной Британии

Вечной Германии

Вечной Швеции

Вечной Норвегии

Вечному Израилю

Вечному Токио

И очень современным странам Бенелюкса и Гонконгу.

Это судьба - Россия становится Новым Израилем и вступает в свой собственный "галут", добровольное рассеяние по чужеземным странам. Нас никто не гонит, мы сами считаем нужным отправиться в добровольное рассеяние туда, где "Время варварским взглядом обводит Форум".

Там ждут Россию. Там она нужна. Россия Достоевского и Бердяева, Пушкина и Рахманинова, Блока и Белого, дворянских гнезд и Дворцовой набережной Петербурга.

Россия пустынножителей и затворников, преподобных и чудотворцев.

Следом за многими и многими, "мимо Мекки и Рима Солнцем палимы идут по Земле пилигримы"... а впереди и позади - пески вечного Ханаана, где мы, поколение синайской пустыни, снова будем двигаться сорок тысячелетий ради нашего "дня исправления". И мы доживем.

– Нет, ты как хочешь, я отсюда улететь пока не могу...

– И я не могу... Поедем снова ко мне?

– Поедем.

И снова летний закат тихо падал в окна твоей комнаты...

Ты, вечная женщина, была рядом и вспоминала, и можно было уловить твои воспоминания о будущем:

"...пусть никто не знает, как мы с тобой, Орлов, у телефона правительственной связи в ту самую ночь, когда шли танки, ждали с самыми нашими близкими людьми, когда ответит столица... кто это поймет... и зачем?.. зачем... никому не надо знать, как я берегла тебя от всех других, от той одной, у всех времен, у всех ночей, у всех золотых знамен, у всех мечей... пока не скрещу тебе в последний раз руки на груди, и тебя, укрытого знаменем нашей Небесной Родины, повезет бронетранспортер... едва ли я буду первой идти за тобой... первыми пойдут твои адъютанты, они всегда были первыми... потом пойдут друзья человека. Потом враги человека. Потом официальные лица с орденами и погонами. И зачем им знать нашу с тобой тайну... Не надо и не дано".

Вечный летний закат висел над Старым Городом, нашим Городом, вечным Городом.

Вечный летний закат тихо падал в окна. Как в те дни, когда мы с тобой в том апреле были

впервые в этой комнате, где старый тополь шумел за окном.

Эти теплые летние дни...

Пусть между нами стена, даже пусть за стеною...

И не наша вина в том, что жизнь так сложна, и что я не с тобой, и ты - не со мною...

Но мы не будем дом возводить из песка и улетать в облака с тобой не будем.

Только "Вокализ" Рахманинова напомнит о чем-то, никогда не сбывшемся у тебя и меня.

Мы с тобой, вечная женщина, простимся с твоим домом и пойдем прощаться с нашим городом.

– А если нам просто забыть все, что было, как страшный сон? И начать жить заново?

– Годы мои... Видно, так надо... Все равно мы этого никогда не забудем...

– Конечно... Но мы станем жить иначе. И не будет никаких войн. Мы преобразимся. И тогда мы просто не умрем. Мы изменимся.

– Пока мы любим, мы не умрем.

– Не умрем...

Вот снова этот обрыв, откуда виден весь Старый Город, тонущий в лучах весеннего солнца.

Как это странно бывает в снах - зима, весна и лето сливаются в одном дне.

Еще деревья спят под снежной тяжестью. Словно это наша с тобой первая весна.

Еще кружатся белые метели.

Это февральская оттепель.

Зима ушла навсегда.

– Ты не исчезнешь больше?

– Постараюсь.

А мне все кажется, а мне все кажется, что ты вдруг скажешь: "Первое апреля..."

Только спроси, молча спроси меня - я прибегу туда, и рядом ты услышишь "Да".

А где-то далеко, в столице, по Тверской и Неглинной летит тополиный пух там, где когда-то, летом девяносто первого шли танки... И задумчивые ивы смотрят в воды Чистых прудов на Бульварном кольце.

– Помнишь, как мы были здесь тогда, в апреле?

– И как все изменилось. Значит, мы недаром здесь живем?

– Наверное...

Глава 19

Воды Леты

Снова тот же парк вокруг, и те же лица, и продолжается бесконечный день...

Это был лишь сон, прощальный сон...

Снова идет дождь, и течет вода по дороге под низкими нависшими тучами. Просто пойдем за этой водой, по ее течению, и она сама нас куда-нибудь выведет. А она вливается в какой-то тоннель... Вроде бы, его раньше здесь не было. Впрочем, откуда знать, что здесь было, а чего - нет, если почему-то отказали внутренние часы, и уже невозможно понять, в какой стране и в каком тысячелетии нахожусь, да и кто я? и в каком пространстве?

Тоннель между тем уходит все ниже и ниже, начинаются какие-то скользкие лестницы, и надо спускаться... Назад идти смысла нет.

Вроде бы какой-то свет там, в конце тоннеля.

Кажется, оказался в каком-то подземном городе... Это же не тоннель - это небо здесь такое. Черное над багровым горизонтом. Инфра-город. А эти воды под ногами ...

Это воды Флегетона, воды Стикса...

Но ведь еще не умер?

Да... Это схождение в ад заживо. И этот "свет в конце тоннеля" - на самом деле Солнце, отсюда оно не больше булавочной головки.